monpriv.ru
Категории
» » Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

Найди партнёра для секса в своем городе!

Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к
Лучшее
От: Baktilar
Категория: Анал
Добавлено: 28.02.2019
Просмотров: 1618
Поделиться:
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

Смотреть Порно Видео Анал С Милф

Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

Порно Анал 13 Летних

Порно Фото Русские Голые Зрелые

Член Глубоко

То же самое можно сказать и о большинстве эмигрантских критиков, откликнувшихся на поэтические книги В. По прочтении в памяти не остается ничего — ни яркой образности, ни интересной музыкальности, ни темы даже. Рифмы аккуратны, размеры подобраны, все на месте.

Видно знание поэтических приемов и поэзии старых поэтов. Все отпечатано по изношенным клише. Поэт — в мелочах. А вряд ли сейчас это может служить темой. И Лурье, и Айхенвальд оказались более милосердными к начинающему поэту, нежели предыдущие рецензенты. Отмечая недостатки поэтической манеры В. Сирина, они выражали уверенность в его дальнейшем развитии и творческом росте: Теперь они как-то обросли словами — подчас лишними и тяжелыми словами; но как скульптор только и делает, что в глыбе мрамора отсекает лишнее, так этот же процесс обязателен и для ваятеля слов.

Плохо не то, что стихи В. Сирина ультраэстетны, а то, что они затасканы и эстетны по-плохому. Однако для подобного кардинального задания Сирин недостаточно самостоятелен и недостаточно силен.

И его мир смахивает скорей на посредственную бутафорию. Все его эпитеты взяты от раннего символизма багряные тучи, лазурные скалы, лазурные страны, лучезарные щиты, полнолунья и т. Для созидания эмоций мало выпустить на каждые две-три страницы по павлину или по чайной розе…. Здесь роковая для автора ошибка.

Получается не чудо, а лишь красивая игрушка: А жалко… в Сирине есть, несомненно, поэтическое дарование, поэтическая культура, техника. Отдельные строки это явно доказывают.

Сирин еще очень молод, но тем не менее у него уже чувствуется большая поэтическая дисциплина и техническая уверенность. Если доискиваться его поэтических предков, надо прежде всего обратиться к очень чтимому им Бунину, отчасти к Майкову и к классикам.

Это — мелкие погрешности по сравнению с главным грехом Сирина: В этом стихотворении чувствуется, что и у Сирина есть творческое порывание, устремление, бессильное, однако, осуществиться:. Я сознательно написал выше жестокие слова о Сирине именно потому, что в нем чувствуются большие поэтические данные.

У него есть и техническое умение, и острое чувство языка, и вескость образов. Но чего-то ему недостает. Он должен вырваться из плена придавившей его ладони, попытаться сбросить с себя мир, слишком тяжелый, одновременно холодный и пышный, громадой льдов заслоняющий иное бытие. Сирину нужно освободиться от пут логичности, связующей творческую свободу. От чтения его стихов — часто очень хороших, умелых стихов! Но будущее Сирина все впереди, и верится, что он не совсем еще запутался в сетях своего пышного, павлиньего мира.

Сирин — поэт светлый, певец Божественной Ясности, Золотой Гармонии. Зло и смерть — продукты этого разрыва — для просветленной мысли и просветленного духа Сирина кажутся призраками, нереальным, мороком:.

Поэтому-то кладбище он воспринимает не как обитель смерти, но как солнце, сирень и березки и капли дождя на блестящих крестах — т. Сирин не замыкается в тесный круг холодного одиночества, не стремится к мировому разладу — просто и благостно сливает он себя с бытием — и в этом оптимизме, в этой вере — главное, неодолимое очарование его поэзии.

Сирин — один из последних потомков знатного рода. За ним стоят великие деды и отцы: Несметные скопили они сокровища — он чувствует себя их богатым наследником. На исходе большой художественной культуры появляются такие преждевременно зрелые, рано умудренные юноши. Культурой этой они насквозь пропитаны и отравлены. Навыки и приемы передаются им по наследству: Их стихи сразу рождаются уверенными: Но наследие давит своей тяжкой пышностью: Трагизм их в том, что им, молодым, суждено завершать.

Они бессильны пойти дальше, сбросить с себя фамильную парчу. У них отнят дар непосредственности — слишком стары они в восемнадцать лет, слишком опытны и сознательны. Конечно, это говорит не молодой поэт, создающий чуть ли не первый свой сборник, это — голос предков.

Осознание себя как поэта, размышление о поэзии, о творчестве — симптом зрелости, идущей к закату. Только подойдя к цели, оглядываются на пройденный славный путь и с законной гордостью отмечают содеянное.

Мотив пушкинского памятника — лейтмотив поэзии Сирина. Напев его изыскан, ритмы торжественны, образы благородны. Но это блеск не рассвета, а заката. У стихов Сирина большое прошлое и никакого будущего. Эта азбука не дается так легко. Чувствовалась бы мука, было бы косноязычие. Не из гербария ли Фета эти ландыши? У Сирина есть все данные, чтобы быть поэтом: Происходит это не от недостатка дарования автора, но нельзя проходить мимо всех современных творческих достижений и завоеваний, отказаться от всех течений и школ и употреблять образы, которые давно обесцветились и перестали быть символами.

Можно иногда вплетать старые образы в стихи, но для этого их надо обновить совершенно неожиданными сочетаниями. Сирин этого не добивается, и оттого сквозь толщу безвкусных и слабых строк, как, например:. Но таких стихов мало у автора, и за ними снова тянется длинная, тягучая цепь растянутых до невозможности, блеклых и скучных произведений. А ведь Сирин совсем молодой поэт, поэтому искренне хочется, чтоб он изменил свой путь, не добивался непременно плавности и легкости, употреблял бы меньше красивых слов, а главное — внимательно занялся изучением новой русской поэзии.

На символичность образа Машеньки и его связь с образом утраченной родины указывали и другие рецензенты А. Мельникова-Папоушек равно как и с высокой оценкой, данной произведению в статьях Ю. Осоргина, а также в нескольких, по выражению Г. Более серьезные и обоснованные нарекания со стороны критиков вызвал образ главного героя, Ганина, противопоставленного всем остальным персонажам романа.

Но, вопреки очевидным авторским стараниям водрузить Ганина на романтические ходули и придать ему ауру загадочности и байронической исключительности, рецензенты К. Сирина к Бунину и Тургеневу. Вразрез с общим мнением прозвучали слова Д. Андреев , которые писатель с блеском реализовал в последующих произведениях.

Это — страница не только в биографии молодого автора, но и в истории русской литературы, не одной лишь эмигрантской ее ветви. То, что сам В. Прежде всего, он — мечтатель. Он всегда мечтает о чем-то большом, но бесформенном и всегда влюблен в свою мечту.

Каждое явление он переживает мечтой, и, когда встречается с ним в жизни, у него уже не хватает ни сил, ни чувств, чтобы овладеть живым объектом в жизни, во плоти. Таковы его романы с идеями, таковы же его романы с женщинами. Таковы же все его встречи, и первая, и последняя, с Машенькой, символизирующей в повести Россию.

Кстати, излишнее, в двух-трех местах, подчеркивание этой символики, пожалуй, главный художественный недостаток прекрасной повести В. Русский герой весь изошел мечтой. За 70 лет этот национальный облик русского интеллигента все еще не изменился, несмотря на революцию.

Я вовсе не думаю, что русский человек, и даже уже — русский интеллигент, исчерпывается этим образом бессильного мечтателя. Но почему же все-таки по-старому наших художников слова влечет к себе этот образ? Почему нет у них ни красок, ни опыта для черт иных? Мне хотелось только отметить общественное значение прекрасно написанной повести В. Сирина и обнаружить вопрос, вызываемый в читателе этой книгой. Роман из быта эмиграции. Построен в двух планах. Один — жалкая действительность. Другой — поэтическое прошлое.

Это — основной прием. И, конечно, контраст подчеркивается: Первый план разработан в стиле русского натурализма: Ну и, конечно, споры о России и сознание обреченности. Автор знакомит нас с людьми-тенями; так и полагается быть эмигрантам, существование которых, как всем давно известно, вполне призрачное.

Алферов — чеховский герой с растрепанной бородой — говорит в таком роде: Вам это кажется интересным, но поверьте, это грешно с вашей стороны. Теперь, слава Богу, стихов не пишу.

Совестно даже в бланки вписывать: У Подтягина болезнь сердца, он добивается визы во Францию, теряет паспорт и умирает. Тоже — полный декаданс. Среди них — герой Лев Глебович Ганин, человек особенный, с романтическим воображением. Он — центр романа и наиболее слабое его место. Для Ганина у автора другой язык, другие краски: Но для трагизма Ганину недостает одной важной вещи: Без нее вся его история — немного печальна, немного смешна.

Действие в романе сведено ко многим эффектным ударам: Ганин узнает по фотографии жены Алферова Машеньку, девушку, которую он когда-то любил. Так вводится второй план поэтических воспоминаний. Тон повышается, делается торжественным: В этих идиллических описаниях есть гладкость, даже умение. Читая их, припоминаешь и Тургенева и Бунина. Здесь особенно чувствуется большая литературная культура автора, мешающая ему найти свой собственный стиль.

Роман утопает в благоуханном тумане: Его чувства неопределенные, зыбкие. Он мечтатель, у него женственная натура. Влюбленные расстаются, сначала переписываются, потом теряют друг друга из виду. И вот — Машенька становится женой Алферова и на днях должна приехать в Берлин. Занавес над прошлым опускается: Вдруг вспомнил о рыбах, об их сочном свежем мясе, и у меня свело челюсти. Я уже ни о чем больше не думал, только о том, чтобы найти рыбину.

Шел все быстрее под толстыми пульсирующими кабелями, добрался до отверстия большого коридора и, спотыкаясь, тяжело дыша, побежал под голубой жилой, тянущейся по потолку. Горло словно скребло когтями, дыхание перехватывало.

Мне пришлось замедлить бег, когда вокруг стало темно. Лишь мое тело давало во тьме толику света. Вытянув руки, я двигался вперед, время от времени натыкаясь на эластичные стены, и наконец ногой почувствовал край небольшого отверстия. Наверно, где-то здесь… Я упал на колени и, с сердцем, полным отчаяния, освещая собственным лицом и руками пол, стал лихорадочно искать.

Нет ничего… Вдруг я коснулся чего-то скользкого, овального. Она была довольно большая, но плоская, в ней было больше плавников, чем мякоти, я даже не почувствовал вкуса ее крови. Я начал искать дальше — ничего. Подумал, что они свалились вниз, в пустоту, разверстую под этими круглыми отверстиями, и все же искал, пока не увидел еле заметный огонек. Это была рыба, она слабо светилась — я схватил ее и остолбенел… некоторое время смотрел на нее и разразился отчаянным хохотом.

Не рыба, а имитация рыбы, стеклянистая кукла — как и то подобие человека в пространстве кружащихся огней… Я не мог справиться со смехом, заходился так, что потекли слезы. Замкнутое пространство отозвалось тихим звоном. Сел в темноте, стиснув голову руками, и начал думать с огромным усилием, как будто поднимал тяжести. Эта их систематичность в исследованиях, это предъявление рыбам кукол рыбы, а нам — человека, свидетельствовало о таком полном непонимании земного мира, что для веселья у меня не было ни малейшего повода.

И где они вообще есть? Под моими опущенными веками появилась картина пространства кружащихся огней. Мог это действительно быть единый организм, его внутренность? Не верится… Но на каком основании я отбрасываю эту гипотезу? Сравнение с внутренностями было натянутым и примитивным. Не только в муках голода и жажды, но и в полном незнании я буду блуждать здесь, в самом ядре загадки, и до самого конца ничего не пойму.

Я нашел отправную точку. Пожалуй, это было доказательством моего отупения или утраты способности рассуждать логически — во всяком случае, как открытие, как путеводную звезду я принял тот очевидный факт, что они прибыли на Землю. Прибыли на корабле, который разогрелся в атмосфере, а значит, должен быть сделан из какого-то твердого вещества, нечувствительного к высоким температурам.

Но не это было сейчас самым важным. Главное, что прежде, чем прибыть, они должны были захотеть этого, решиться на такой полет, и в этом оказались похожи на нас — мы ведь тоже планируем космические путешествия. Итак, они предприняли экспедицию — с какой целью? Впрочем, это не важно. Какой еще у меня был материал?

Возможно, попытки установить контакт. Нужно быть чрезвычайно осторожным, чтобы не ошибиться, поспешно трактуя факты.

Какой цели должны служить куклы? Людей — и рыб? Но этих реакций они не поняли бы, не сумели бы их расшифровать, так как не понимали ни нашего языка, ни значения наших жестов, движений, поведения.

Они, наверное, не знали о нас ничего — разве не доказывало этого одинаковое отношение и к нам, и к рыбам? Однако вот существенный фактор — присутствие воздуха. Почему нас они обеспечили воздухом, а рыбам воды не дали?

У меня было неясное впечатление, что здесь кроется если не разгадка, то начало какой-то путеводной нити. Я перебрал этапы своих рассуждений. Воздух… Самый простой ответ такой: Может быть, открыты люки для проветривания?

Но возможно, они открыты по другим, неизвестным мне причинам, безотносительно к земным условиям, и воздух вторгся в корабль и наполнил его совершенно случайно? Если так, то мой логический анализ я мог оставить при себе. Из присутствия воздуха ничего нельзя было вывести — во всяком случае, в отношении интеллекта и обычаев Существ. Они могли вообще не дышать, и состав газа, наполняющего корабль, мог быть им совершенно безразличен.

Во всяком случае, благодаря истории с куклами, мысль о том, что Существа все знают и хорошо ориентируются в земных условиях можно было похоронить. Но куда они подевались? И эти огни… Что потом произошло с водой? Если она заполнила помещение, то затем вытекла сквозь круглые отверстия, через которые ушли рыбы. Рыбы вернулись в воду? И об этом они позаботились? На этом я со вздохом закончил анализ. Голова болела все сильнее, я все еще мог рассуждать. В темноте появилось что-то едва различимое — я вскочил.

Светящаяся, удлиненная фигура была уже близко. Я узнал Роберта, но не сдвинулся с места. Он подошел ко мне, осмотрелся — я понял его.

Он молча направился туда, где поблескивала стеклянистая кукла. Я остановил его и в двух словах объяснил, в чем дело. Роберт пихнул ногой эту мертвую вещь и мгновение постоял над ней, сгорбившись. Когда он повернулся ко мне, я испугался: Я молча раскрыл нож и, попробовав лезвие пальцем, приложил к краю ближайшего отверстия. Упругий материал сначала прогнулся, но я нажал сильнее, и он поддался. Орудуя ножом, как пилой, я дошел до следующего отверстия и изменил направление разреза.

Таким путем я вырезал большой кусок пола, отогнул его и наклонился над образовавшимся отверстием — там было темно. На помощь пришел Роберт. Он подал мне светящуюся имитацию рыбы, я кивнул и бросил ее вниз. Стоя на коленях, затаив дыхание, следили мы за голубоватой черточкой ее полета. Я попробовал оценить расстояние: Роберт шевельнулся, как будто собираясь прыгнуть вниз.

Я схватил его за руку:. Это была хорошая мысль. Я поспешно стал вырезать длинную полосу из эластичного пола — на коленях, рассекал его от отверстия к отверстию. Роберт понял мой план и стал помогать. Сменяясь, мы наконец вырезали полосу шириной в полметра, длиной метра четыре, почти до самой стены. Свободный конец полосы опускался до черного зеркала воды. Благодаря сегментам отверстий, оставшимся по краям ленты, ею можно было пользоваться как лестницей.

Я дернул ее раз-другой — она показалась достаточно прочной, чтобы выдержать нашу тяжесть. Мы осторожно полезли вниз, ноги коснулись холодной поверхности, и мы спрыгнули в воду — сразу по шею. Не выпуская из рук косо натянутой ленты, пили и пили, пока не забулькало в животе. Я еще умыл лицо и теперь чувствовал себя бодрым.

Какое это было блаженство! Роберт тоже повеселел, как от прикосновения волшебной палочки; он отпустил ленту, поплыл и в два взмаха достиг стены. Мы обследовали это замкнутое пространство — колодец четырех-пяти метров в поперечнике. Потом я нырнул, но, хотя ушел как мог глубоко, так что зазвенело в голове и от давления заболели уши, мне не удалось ни дна достать, ни обнаружить какой-нибудь люк в стене.

Вынырнув, я сказал об этом Роберту. Я услышал, как он глубоко вдохнул, набирая воздух для нырка. Потом сильно оттолкнулся и едва видимой белесой чертой ушел вниз, исчез в глубине — только вода около меня слегка запенилась от пузырьков воздуха.

Я уже начал беспокоиться, когда он появился на поверхности, судорожно хватая ртом воздух. Но он не добрался до пустого пространства, хоть и всадил нож по самую рукоятку; стены колодца оказались толстыми. Молча мы выбрались наверх. Только здесь нам стало по-настоящему холодно; мы отряхивались от воды и выжимали ее из волос, энергичными движениями восстанавливая кровообращение.

Наши тела снова слабо светились в темноте. Должно быть, таково было свойство этого пространства. Потом пошел в другую сторону, где этих огней больше всего, там есть какое-то большое углубление и наклонная шахта, немного похожая на эту, но уже. Внутрь я не входил: Там какие-то зеркала или что-то в этом роде…. Признаться, я потерял голову. Потом мне это показалось недоразумением, но таким нелепым…. Но это может быть еще чем-то иным. Не стоило бы обращать на это внимание, но не всегда то, что кажется невинным, невинно на самом деле… Помнишь, ты говорил об этих обезьянах и ракетах?

Мне вспомнилась фотография обезьянки, которую одели в хорошенькую, подбитую мехом курточку, а на голову надели летный шлем… Она, наверно, думала, что это какая-то игра, а ее взяли и выстрелили в ракете на пятьсот километров!

Как обычно бывает, дорога по коридору теперь, в третий раз, показалась гораздо короче; скоро коридор кончился, и нас окружили рои огней. Он остановился и уставился в огненное облако, проплывающее мимо нас.

Как ты думаешь, многое понимала обезьянка из тех звуков, которые издавали люди, сажавшие ее в ракету? Роберт двинулся вперед, туда, где я до тех пор не был. Светящееся облако осталось позади; мы пробирались между приземистыми, примерно в человеческий рост, грушевидными образованиями.

Я коснулся одного из них — поверхность была твердой и гладкой. Мы находились на дне пологой воронки; вокруг поднимались эти грушевидные образования, будто слепленные из комьев, похожих на картофелины; над нами, на высоте, которую трудно было определить, густо кружились огни, создавая как бы небосвод этого пространства. В их свете было видно зияющее перед нами, окаймленное круглым валиком отверстие шахты. Она косо падала вниз; мне удалось разглядеть лишь несколько метров стен, дальше они пропадали во мраке.

Я ждал, пока глаза привыкнут к темноте, и через некоторое время действительно увидел, что шахта заканчивается плоской черной поверхностью, которая иногда неярко поблескивает. Я поискал в карманах какой-нибудь ненужный предмет, ничего не нашел и оторвал пуговицу от рубашки. Бросил ее вниз; она соскользнула по наклонной стене и со слабым всплеском исчезла в черном зеркале.

А теперь… где… Ты говорил, что открыл еще что-то? Насколько я мог сориентироваться, мы находились в центральной части этого огромного зала. Вблизи его стен светящиеся переплетения шли довольно низко, так что местами загораживали дорогу, но здесь они создавали высокие, непрерывно мерцающие своды.

В этом непостоянном, но сильном свете перед нами открылась круглая впадина, дно которой лежало примерно на метр ниже того места, где мы остановились. Посреди высилось внушительных размеров сооружение; ничего подобного я никогда не видел. Верхняя часть была похожа на выпуклый зеркальный щит, на котором играли уменьшенные отражения огней; этот щит возносился на шишковатых колоннах, сдвинутых вплотную, так что между ними вряд ли можно было просунуть палец.

Они излучали мутный желтоватый свет. По наклонному краю мы соскользнули на дно углубления. Теперь оно казалось кольцевым желобом; я мог охватить взглядом только его часть — остальное заслоняла высившаяся в центре громада.

Воспоминания Вильгельма об отце были отягощены нелегкой историей их отношений. Фриц испытывал к сыну ревность, считая, что тот хочет занять трон, который по праву должен перейти к нему после смерти престарелого Вильгельма I. Последний, однако, не торопился расстаться ни с этим светом, ни со своей короной и, в свою очередь, подозревал Фрица в том, что тому не терпится увидеть его в гробу.

Холодное, мягко говоря, отношение первого кайзера к Фрицу тоже наложило свой отпечаток на мнение молодого принца Вильгельма: Но все это пришло позже, в детские годы в их отношениях царила идиллия. Фриц неизменно брал с собой старших детей, Вильгельма и Генриха, в поездки по храмам и прочим памятным местам Пруссии. Так они познакомились с соборами Бранденбурга и Магдебурга, с развалинами монастырей Хорина и Ленина.

Вильгельм сопровождал отца в поездке в Рейнсберг. Фриц захотел выяснить состояние небольшого дворца, который когда-то Фридрих Великий построил для себя. По пути они побывали на месте сражения при Фербеллине, где Великий Курфюрст нанес решающее поражение шведам, чем устранил опасность экспансии со стороны северного соседа, которая нависала над Бранденбургом со времен Тридцатилетней войны. В Вюстрау они осмотрели гробницу лучшего кавалериста в армии Фридриха Великого, генерала Цитена.

Вильгельм часто говорил о том, как он обожает своего знаменитого предка — Фридриха и как он печется о его памяти. Этому несколько противоречит тот факт, что он без колебаний распродал обстановку рейнсбергского дворца, чтобы оплатить расходы на свои археологические раскопки в Ахиллейоне на острове Корфу.

Но это так, к слову. Вернемся к его отцу. Фриц выступил инициатором создания семейного музея в замке Монбижо в Берлине, который был центром придворной жизни при матери Фридриха Великого, Софии Доротее. Речь шла не просто о стремлении увековечить память о семье Гогенцоллернов; Фриц предвидел создание нового германского рейха и хотел подчеркнуть, что его здание опирается на глубокие исторические корни. Он любил показывать сыну книгу с роскошными иллюстрациями, где были изображены реликвии Священной Римской империи, хранившиеся в Вене.

Будь его воля, он бы вернул их в Нюрнберг. В году Фриц поручил трем своим друзьям-художникам разработать символику будущего Второго рейха. Ему понравился проект, выполненный графом Харрахом: Унаследовав отцовскую корону, Фриц предложил именовать себя Фридрихом IV, чтобы подчеркнуть преемственную связь с императорами Священной Римской империи. Именно он выступил с идеей установить в Белом зале Берлинского замка, где должно было состояться первое заседание рейхстага объединенной Германии, старый коронационный трон, находившийся в Госларе.

Эта странная идея немало напугала либералов, включая и его личного друга, писателя Густава Фрейтага. Именно по инициативе Фрица а вовсе не Вильгельма, как порой утверждается началось возведение Берлинского собора — здания претенциозного, гигантских размеров, занявшего место снесенной ради этого церкви, построенной знаменитым Карлом Фридрихом Шинкелем правда, то было не самое выдающееся из его творений.

Фриц был крайне тщеславен, что, очевидно, усиливалось комплексом неполноценности: Он обожал все помпезное — парады, украшения и мундиры, что передалось и его сыну.

Как личность он был полон противоречий: Он был либералом лишь на словах, его отношение к малым немецким княжествам было чисто великодержавным — он не скрывал, что как только станет императором, он попросту сотрет их с географической карты. Интересна характеристика, которую дал ему журналист Максимилиан Гарден: В общем, можно сказать, что как политик он был творением своей супруги. Под влиянием Викки Фриц стал сторонником союза с Англией, что означало отход от традиционных и приоритетных для Пруссии связей с Россией.

Правда, его сын позднее выражал сомнение в том, что отец, доведись ему прожить дольше, сохранил бы проанглийскую ориентацию. Фрица, несомненно, нельзя назвать сильной личностью с твердыми убеждениями.

Для государственного деятеля это не самые лучшие черты. Видимо, он считал отца несколько простоватым. О матери он отзывался как о сложной личности:. Много знала, получила широкое образование. Как уже отмечалось, Викки не хотела приспосабливаться к реалиям новой родины, не шла ни на какие компромиссы. Позднее это привело к конфликту между матерью и сыном: Когда конфликт потерял актуальность, уже на старости лет Вильгельм признавал, что некоторых сцен и скандалов с матерью можно было избежать.

Из его описания матери можно сделать вывод: Так же говорил и вел себя Вильгельм. Известны слова ее брата Берти — будущего короля Англии: Сын так до конца и не определился в своей оценке достоинств и недостатков матери.

Обычно, вспоминая о матери, он сохранял тон вежливого почтения, порой явно деланного, часто повторял: Только однажды, в старости, в одном из интервью он неожиданно сказал о матери много горьких слов. Вильгельм всегда жаловался, что мать проявляла чрезмерную жесткость в отношении троих своих старших детей. Нельзя сказать, что она не любила их — просто ее подход к их образованию отличался от того, что был характерен для ее отца, принца-консорта Альберта.

Тот относился к детям как к равным, Викки держала их на расстоянии, по крайней мере Вильгельма, Генриха и старшую дочь. В вопросах воспитания она была солидарна с Хинцпетером — поощрения и похвалы надо свести до минимума. Все изменилось с рождением Сигизмунда и Вальдемара, а также трех младших дочерей. Судьба оказалась к ней жестока — младшие сыновья, на которых она излила всю полноту материнской любви, умерли в младенчестве.

Настоящего материнского счастья она так и не познала в своей жизни. Вильгельм обычно считал, что от отца он унаследовал добродетели прусско-германской военной традиции, а от матери культурные запросы и склонности. Она действительно проявляла интерес к коллекционированию живописи, добилась от мужа организации музея кайзера Фридриха ныне музей Боде.

Она неплохо рисовала; ее стиль слегка напоминал картины Винтерхальтера — художника, популярного при дворе ее родителей. Вильгельм оставил прочувствованные описания того, как мать работала за мольбертом. Пока она писала картины, Вильгельм читал ей английские повести: Книги хранились на стеллажах в коридоре, соединявшем дворец с другим — Принцессинен-палас буквально — Дворец принцесс. Смедли, в книге рассказывалось о нравах, царивших в привилегированной частной школе: В ее окружении было немало интеллектуалов: Все собирались в салоне ее подруги Мими фон Шлайниц на Вильгельмштрассе, 73, в своего рода оазисе свободомыслия и либерализма.

Позже именно Курциус пробудил в Вильгельме любовь к классической археологии. Ученый был крайне рассеян — как-то Вильгельм, субалтерн-офицер, встретил его на улице и раскланялся. Тот его не узнал. Вместо того чтобы почтительно ответить на приветствие наследника престола, он промолвил: Ради Бога, как Вас зовут?

В десять лет Вильгельм был зачислен на военную службу. Сейчас над этим можно посмеяться, но в то время это считалось хорошим средством научить людей порядку. У меня до сих пор перед глазами стоит сержант с толстым блокнотом, торчащим из-под отворота шинели. Он выкликал мое имя, я выходил из строя, и он все проверял — не попал ли мел с набеленного ремня на голубой мундир, не измазал ли я красные шевроны маслянистым составом, которым начищались пуговицы для блеска.

На голове должно было носить металлическую каску, но для меня подходящей не нашлось — все были велики, пришлось делать на заказ… Традиция Потсдама требовала, чтобы в армии принцам не оказывалось никаких поблажек.

Затем пришел великий день. Вручение ордена проходило в соответствии со строгим церемониалом: Новоиспеченный воин должен был быстро переодеться и доложиться его величеству. Отец со всей серьезностью поздравил Вильгельма с присвоением первого офицерского чина в прусской армии.

Викки, увидев сына в форме, поморщилась: Роль гвардейского офицера десятилетнему ребенку исполнять было непросто. Колонна прошла церемониальным маршем от Люстгартена до Гарнизонной церкви. Принимал парад сам король. В том же году — еще два парада, в Берлине и Штаргарде. Свои впечатления он изложил в письме к бабушке Виктории: Никаких комплиментов он не дождался и от Хинцпетера.

Возможно, Викки не одобряла весь этот маскарад, лишавший ее малыша обычных детских радостей. Из развлечений оставались путешествия по германским землям. В году они вместе с Хинцпетером посетили Шварцвальд. Сохранилась фотография — Вильгельм в походном костюме, рядом его двоюродный брат, герцог Фридрих Баденский. Тогда Вильгельм впервые посетил родовой замок своего предка Гогенцоллерна, который в начале XV века оставил уютную Швабию, чтобы стать правителем необжитой и негостеприимной земли на северо-востоке Германии.

Вильгельм наслаждался чудесным пейзажем: Деловой элемент в поездке состоял в посещении фабрик по производству часов и сигарет. Следующую весну Вильгельм провел вместе с родителями в резиденции Кобургов — Рейнхардсбрунне. Там он впервые увидел Дону Августу Викторию Шлезвиг-Гольштейнскую, девочку, которая впоследствии стала его женой. Ее семья еще со времени датской оккупации Шлезвига и Гольштейна нашла убежище в Готе.

Молодая принцесса при этой первой встрече произвела на Вильгельма куда меньшее впечатление, чем зрелище металлургического завода и мастерских по производству стеклопосуды. В стеклодувной мастерской им с Генрихом разрешили самостоятельно изготовить несколько образцов. В начале года Генриху прописали курс лечения на курорте, и братья отправились в местечко Реме близ Бад-Ойенхаузена в Вестфалии.

Для больной руки Вильгельма тамошние теплые ванны оказались полезными. Хинцпетер тоже был здесь, приехали и друзья-сверстники: Мортимер фон Раух и Бунзены. В письме матери он делится впечатлениями: Состоялись экскурсии в замок Виттекинд в Саксонии и на шахту Круппа, где они нашли несколько кусков угля со следами древних растений.

Вильгельм подрался с Лотаром фон Бунзеном. Потом съездили в Эссен посмотреть на знаменитые заводы Круппа и, главное, на тысячефунтовый паровой молот. Впрочем, эта привычка была свойственна и его родителям. Летом того же года вся семья отправилась на отдых в Нордернай на североморском побережье.

Вместе с ними отдыхали приятель Фрица, граф Харрах, а также младший брат короля, принц Альберт Прусский. Их принял губернатор острова, подполковник сэр Генри Макс. В то время бравый вояка, он подвергался бойкоту со стороны местного населения из-за того, что в году отменил действие конституции острова, а затем ликвидировал выгодный островитянам режим офшора для игорного бизнеса.

Вильгельм позднее заключил с англичанами сделку, по условиям которой Гельголанд вошел в состав рейха. Пока же пейзажи острова произвели на него меньшее впечатление по сравнению с тем, что он увидел у причалов Вильгельмсхафена, нарождавшийся военно-морской флот Пруссии.

Затем они вернулись в Берлин, заглянув по пути в Бремен. Путешествия года еще не закончились. На этот раз семья разделилась: Фриц отправился в Египет на торжества по случаю открытия Суэцкого канала, Викки с детьми осталась на два месяца в Каннах. Его первооткрывателем стал англичанин, лорд-канцлер Броухэм, и большинство вилл принадлежало англичанам.

В том, где остановилась Викки с детьми, имелась немецкая молельня, но постояльцы предпочитали ходить по воскресеньям в церковь, построенную англичанами. Для Вильгельма это был первый и последний шанс приобщиться к французской культуре. Нет свидетельств, которые говорят о том, что принц таким случаем воспользовался. Тем более не может возбудить в читателе ни восторга, ни сочувствия та современная буржуазная литература,.

Нас приглашают посмотреть на развалины, на то, что от нас осталось. И этот ад не становится привлекательнее от того, что писатели—модернисты стремятся вымостить его словами, утратившими смысл и используемыми как литературные холодные камни для абстрактных инкрустаций на бесплодном песке. Итак, в Париже заканчивается еще один литературный сезон. Из года в год лихорадка, охватывающая книжный рынок в преддверии присуждения больших литературных премий, все усиливается: Примерно четверть этой продукции приходится на долю всесильного Галлимара, за ним идут Деноэль, Сёй, Лаффон, Меркюр де Франс, Жюльяр и другие книжные дома.

И на сей раз, как и десять, и двадцать лет тому назад, издатели жадно разыскивали новинки, обещающие, как им казалось, успех у литературных жюри: И если издателю кажется, что рукопись, попавшая в его руки, сулит успех, ее тут же бросают на типографский конвейер, чтобы она поспела вовремя к присуждению премий.

А ведь тысячи рукописей тот же Галлимар получает две с половиной тысячи рукописей. Члены литературных жюри едва успевают перелистывать обрушившиеся на них романы. Со всех сторон гремят голоса покровителей и опекунов: Эта, и только эта, книга — шедевр, превосходящий все написанное за века! Самые, самые осведомленные опровергают: В конце концов литературные судьи, совершенно очумевшие от сутолоки и споров, проведя десяток туров голосования и не договорившись ни о чем, идут на компромисс.

Эдмон Гонкур, учреждая литературную премию, писал: Пытаясь, видимо, оправдать отнюдь не самый удачный выбор романа Пиейра де Мандьярга для увенчания его главной литературной премией за год, Эрве Базэн сказал журналистам: По—моему, напротив, этот сезон был одним из самых урожайных.

На полках книжных магазинов стало невероятно тесно. И все же у некоторых взыскательных критиков состояние дел во французской литературе вызывает тревогу. Франсуа Фон- тен настроен очень мрачно и, я бы сказал, даже агрессивно по отношению к современной французской литературе. Обращаясь к издателям, Фонтен говорит:. Либо занимайтесь только прибылями и не говорите больше о литературе….

Как всегда бывает в острой полемике, здесь истина сплелась с отрицанием очевидности. Верно то, что в Париже, как и в Лондоне и в Нью—Йорке, забыли мудрую мысль Дидро о том, что нельзя вести торговлю книгами так же, как торгуют тканями. Все подчинено погоне за. Но во—первых, подлинная литература во Франции есть, и это признает сам Робер Лаффон, а во—вторых, эта подлинная литература чахнет лишь тогда, когда она замыкается в узком мирке глубоко личных авторских переживаний, утрачивая интерес к народной жизни.

И наоборот, если писатель находит в себе достаточно мужества, чтобы затронуть актуальную тему, успех к нему приходит, и часто это бывает поистиие феноменальный успех. Он уже разошелся тиражом свыше трехсот двадцати тысяч экземпляров — цифра для французского книжного рынка поистиие фантастическая. Она отказывается от необходимого риска общения с читателем, превращаясь в одностороннее средство самовыражения. Рассказывать о себе, выражать самого себя неизмеримо легче, даже если в техническом отношении это связано с трудностями.

Таким образом, наши литераторы отказываются от диалога с читателем, не имеющего ничего общего с тем обменом денежными знаками, о котором говорит Робер Лаффон. Конечно, можно было бы сделать. Оба этих явления тем более многообещающи, что большинство французов для литературы пока не поднятая целина. По данным недавно опубликованного исследования Института по изучению общественного мнения, пятьдесят восемь процентов французов вовсе не читают книг.

Покупает книги главным образом молодежь. Самые активные покупатели — люди в возрасте тридцати трех лет: Именно этот молодой и динамичный читатель бунтует против эгоистического мелкого копания писателя в собственной душе и требует, чтобы он откликался на все то самое важное и острое, что волнует сегодня мир.

Два крупнейших произведения в один сезон — какое убедительное свидетельство отличной работоспособности, которую неизменно сохраняет в свои семьдесят лет этот. То было время крутого общественного размежевания, и Арагон вместе с другими прогрессивными мастерами культуры без колебаний занял свое место в борьбе сил мира против сил войны.

Не случайно именно Дом мысли, основанный Национальным комитетом писателей, стал тогда штабом, где готовился Первый конгресс сторонников мира, состоявшийся в апреле года в зале Плейель. И вот в это самое бурное время Арагон писал. Писал, совмещая общественную деятельность с литературным трудом.

Роман о своей партии, о своих соратниках по борьбе. Роман тут же переводился на многие иностранные языки, в том числе, конечно, и на русский. И только эстетствующая литературная критика пренебрежительно усмехалась: Критики, как вспоминает сейчас Арагон, вопили об упадке, об утрате автором литературной квалификации, чуть ли не о его литературной смерти. Арагон отвечал врагам холодным презрением и продолжал свой труд.

Его поддерживали рабочий класс Франции, коммунистическая партия, вся прогрессивная общественность. И Марсель Кашен, давая отпор клеветникам и хулителям, заявил: Но Арагон поставил точку, описав драматические события мая — июня года — это разгром буржуазной Франции и начало настоящей войны против фашистских захватчиков, на которую поднялся французский народ, его рабочий класс, коммунисты.

И вот теперь, более полутора десятилетий спустя, автор снова вернулся к своему нашумевшему роману. Писатель остался доволен — в своих главных, основных чертах роман выдержал строгую проверку временем: И Арагон при этом добавляет: Что нового внес Арагон и что он сохранил? Во—вторых, проделана большая редакционная работа, обусловленная тем, что Арагон окончательно отказался от мысли о продолжении своей эпопеи: В—третьих, автор окончательно решил сложную проблему своих так называемых двойных героев.

Потому что Жорж в году играл роль, которую нельзя было поручить другому: И именно Политцер передал ответ Центрального Комитета Соломону для Монзи, который с ним ознакомился 6 июня. Не могло быть и речи о том, чтобы показать здесь Политцера под псевдонимом, хотя я и ввел персонаж по имени Фельцер, чтобы в плане частной жизни он играл свою роль в романе без того, чтобы мне пришлось заботиться о сходстве ситуаций.

Таким образом, в первом варианте Политцер сохранял свое имя, в то время как Жак Соломон появился только под именем Филиппа Бормана. Результат — гибридная ситуация, несправедливая в отношении Соломона: В—четвертых, Арагон заново пересмотрел все то, что имело отношение к известным колебаниям, которые возникли у коммунистов и сочувствовавших им прогрессивных французов в связи с заключением в году советско—германского пакта.

Были ярко описаны попытки реакции обмануть народ, вызвать у него недоброжелательное отношение к Советскому Союзу, изображена самоотверженная деятельность коммунистов, которые в труднейших условиях того времени разоблачали эту клевету и говорили народу правду.

Нынче, когда история поставила все на свои места, по мнению автора, нет нужды уделять в романе этому, хотя и очень важному, событию столько же внимания, сколько уделил он ему тогда. Между прочим, уже в году ныне покойный И. И он решил снять целый ряд моментов, относящихся к колебаниям, охватившим французов в августе года. Так, взыскательно, глубоко продумывая запово все стороны описанных в романе событий, автор продвигался вперед, переписывая заново страницу за страницей.

Он беспощадно изымал целые разделы, например четырнадцатую, пятнадцатую, двадцать третью главы первого тома, восьмую главу второго тома. В то же время автор рисовал новые картины, проникнутые глубоким философским раздумьем о пережитом. Сейчас не год и ей уже не удалось бы ошельмовать Арагона, как это она сделала тогда, — слишком велик и непререкаем его литературный авторитет в сегодняшней Франции. Ну что ж, остается молчать….

Подлинный реализм оставляет широкий простор для поиска новых литературных форм, облегчающих взаимопонимание писателя и читателя и усиливающих эмоциональное воздействие произведения. Главное — это чтобы у автора было за душой нечто важное, что он может и должен сказать читателю, чем он способен обогатить его духовный мир, а не груда формалистических бирюлек, которыми он играет ради того, чтобы щегольнуть мнимой оригинальностью.

Об этом романе сейчас много говорят и спорят в парижских литературных кругах. По форме его новый ромаи — сложное произведение: Но сам Арагон отвергает это толкование. Он говорит, что его роман — это, как всегда, поиск нового, обращенный к молодому поколению. Итак, Арагон терпеливо, трудолюбиво и настойчиво ищет новые творческие пути.

Путь поиска — всегда нелегкий путь, и усеян он не розами, а шипами. Тем большего уважения заслуживает пример этого неутомимого коммуниста с пером в руках. К тому моменту, когда эта книга сдавалась в печать, произошли новые события, о которых нельзя не сказать.

И все же Арагон не согнулся под этим ударом. Он активно продолжает творческую деятельность. Это — большой, свободный и широкий творческий разговор об искусстве, о литературе, о политике, о нашем времени. Много сил Арагон отдает пропаганде творчества Эльзы Триоле: В то же время он много пишет, работает над новыми произведениями. Когда в ноябре года в Париже была организована демонстрация в защиту Анджелы Дэвис, он шел в первой шеренге, бок о бок с сестрой Анджелы и руководителями французского комсомола.

Французская реакция, пытавшаяся несколько лет тому назад заигрывать с Арагоном, сейчас возобновила его травлю. Одну из них написал некий Андре Тирион, который в двадцатых годах некоторое время якшался с сюрреалистами, а вторую — ренегат Клод Руа.

К чести лучшей, наиболее глубоко мыслящей части французских писателей надо сказать, что им свойственна острая заинтересованность в решении важнейших проблем современности, и прежде всего проблемы войны и мира. Это хочется особо подчеркнуть именно сейчас, когда буржуазные идеологи буквально лезут из кожи, пытаясь уговорить литераторов держаться в стороне от политики, посвящая свой труд лишь копанию в закоулках собственной души и формальным изысканиям.

Нынешний литературный сезон в Париже ознаменовался выходом в свет целого ряда интереснейших политических романов видных писателей, которые сочли своим долгом активно включиться в борьбу против сил войны, угнетения и реакции, и прежде всего против американского империализма.

Напомпю, о чем идет речь в романе: Обнаружив у них поразительные способности, он начинает учить чету дельфинов Фа и Би английскому языку. Профессора интересует чисто научная сторона дела. За его работой следят две соперничающие между собой службы безопасности; Пентагон, по—видимому, хочет использовать дельфинов в военных целях. Фа и Би овладевают речью человека. Но Севила уже не рад своему блистательному успеху: В это время его помощника Майкла Гилхриста бросают в тюрьму за отказ отправиться воевать во Вьетнам.

Севила пытается его защитить, но тщетно. Теперь уже сам профессор попал под подозрение, и его не допускают к дельфинам. С группой самых верных учеников Севила основывает на одном из островков близ Флориды новую лабораторию. Но тут приходит страшная новость: Значит, с красными церемониться нечего.

Опасения Се- вилы подтверждают с трудом доплывшие до островка его верные друзья — дельфины Фа и Би. Это их американская секретная служба заставила, натренировав предварительно, подвести под днище своего крейсера атомную бомбу.

Они должны были погибнуть, как погибали во время второй мировой войны собаки, бросавшиеся с минами под танки. Но умные дельфины сумели вырваться из упряжек и умчаться к своему другу профессору, чтобы рассказать о том, что произошло. И вот, чудом ускользнув от преследователей, профессор Севила и его друзья в сопровождении этих двух необычайных свидетелей и невольных участников провокации мчатся на скоростном катере, чтобы перед всем миром разоблачить поджигателей ядерной войны….

Стремясь подчеркнуть актуальность угрозы, которую навлекает на весь мир американская военщина, Мерль вмещает действия, развертывающиеся в романе, в точные рамки времени: Он был посвящен памятным событиям мая года. По словам Мерля, его роман соединяет философскую традицию французского романа с политической фанта-.

У кого, впрочем, авантюристическая политика руководителей этой большой страны не вызывает чувство тревоги за будущее нашей планеты? На его обложке помещена своего рода философическая памятка, обращенная к читателю, в которой говорится:. Говорят, что на ветвях индустриальной цивилизации подвешены разноцветные подарки на счастье для всех. Ее сюжет навеян трагедией испанской деревушки Паломарес, близ которой рухнул на землю американский самолет Б с четырьмя термоядерными бомбами на борту.

Последний день… Лоран с Паскалем, найдя уединенный пляж, устраиваются там и выезжают в море на лодке порыбачить. В небе возникают черные точки, потом они быстро увеличиваются в объеме, и вот уже обломки самолета и ядерные бомбы падают в море. Мгновение — и мальчик обречен на гибель: Но когда муж исчезает, тут не печалятся, а вздыхают с облегчением: Каждый ведет свою партию, никто не слышит другого.

В каждой в гротескном, невероятном заострении представлено по одной человеческой страсти: Характеров в привычном смысле тут нет, в персонажах книги их поглотила одна какая-либо черта, или даже и не черта, а привычное проявление человека: Коллизия второй пьесы строится на том, что в некой стране под страхом сурового наказания запретили смотреться в зеркало.

И оказалось, что люди не могут жить без того, чтобы постоянно, изо дня в день, не любоваться собой, стоишь ты этого или не стоишь. Это раздел о приказах. Приказы и их исполнение, настаивает Канетти, оставляют болезненные следы в душах людей, ибо разрушают положительные представления человека о себе самом.

Приказ, как пущенная стрела, и человек, привыкший исполнять приказы, ходит по земле с покачивающимися на нем, как перья, стрелами. От унижения, которое большинство людей испытывает, исполняя приказы, человек освобождается, присоединившись к массе, где он наконец среди равных. Или когда в свою очередь отдает приказы.

Исполнившему приказ нужна какая-то компенсация. Элиаса Канетти поражали сходные типы и явления. Это бывший полицейский на пенсии. Чревоугодник и садист, он своими руками загубил жену, а потом дочь. Но этих жертв ему мало. Он жаждет власти хотя бы над нищими, которых то пускает, то не пускает в подъезд.

У каждого персонажа Канетти сильнейший напор желаний. Но желания эти срезаны жизнью, осуществляются урывками и не полностью. Карманный вор и пройдоха Фишерле желает стать чемпионом мира по шахматам, для чего собрался за океан. Но его тут же убивают. Но возлюбленного, впрочем даже не подозревающего о ее мечтах, вскоре сажают за воровство. Ближе к концу романа герои случайно встречаются, как у Достоевского, на площади.

Пошатнувшийся в разуме, бездомный, еле живой Кин стоит на часах перед ломбардом, на последние деньги скупая приносимые сюда книги, чтобы тут же вернуть их владельцам. Ему мерещится, что люди исправятся, будут читать и больше уже никогда не расстанутся со своим Шиллером.

Разумеется, его тут же надувают. На лестнице появляется Тереза, пришедшая в сопровождении Паффа закладывать фолианты мужа.

Разыгрывается скандал, привлекающий общее внимание. Это и есть момент счастья. Толпа, в том числе каждый из главных героев, может наконец взять свое, разрядиться.

Люди легко заражаются безумием. Несмотря на разницу версий, толпа легко превращается в одно ревущее целое. Наступает восторг сообщества, единства желаний и равной для всех возможности показать себя. Это уродец-карлик и усохший интеллигент Кин, не знающий ничего, кроме своих книг. Его-то и берут под руки и, раздев догола, допрашивают в полицейском участке. Так связаны в романе изоляция и тяга к общности, одиночество и масса.

Ведь и нежная дочь консьержа по ночам грезит не только о женихе, а еще и о том, как он отрежет ее отцу голову и с этой-то окровавленной головой они на свадебной коляске отправятся на могилу матери, чтобы порадовать и ее. Фантастическая и страшная картина.

Но так ли уж лишена она бытовой, психологической, социальной достоверности? Так же опасно сближаются огонь и книги. Им, однажды заговорившим с Кином человеческими голосами, все время грозит смертельная опасность.

О возможном пожаре говорится на первых же страницах. И сам в панике и в помутнении разума жжет свои сложенные у дверей штабелями, как баррикада, книги. Огонь и сожжение книг в романе Канетти будто предсказали костры, на которых горели книги в фашистской Германии в мае года. Но есть тут и еще один пласт значений. Как огонь, она всюду равна себе. Как пожар, возникает внезапно и в любом месте. Как и масса, он пытается разрастись, переброситься, захватить близлежащие территории.

Пожар в романе Канетти не только реальность, но и предостерегающий знак, сгусток смысла. Синологическая ученость Кина, подвергнутая, как и все в романе, злому осмеянию за свою совершенную беспомощность, позволяет однажды автору привести для читателя сентенцию из древнего китайского мудреца Монга: Их легко ослепляет любая принесенная со стороны, чужая идея. Массовое сознание легко поддается манипуляциям. И люди принимают это как непреложность. По земле ходят те, кому, как они заранее знают, суждено прожить двенадцать, тридцать, восемьдесят лет.

Люди с большим сроком обращаются с остальными с высокомерной снисходительностью. При этом о тайне срока знает только сам человек. Но когда ладанку усопшего вскрывает священнослужитель, каждый раз подтверждается, что смерть наступила в назначенное время. Взбунтовавшийся герой обнаруживает, что ладанка на самом деле пуста. Но и это не может раскрыть людям глаза. Жить по-заведенному, как оказывается, удобнее. Слепота не просто жалкое состояние. Это еще и прибежище.

И результат насильственного воздействия, ослепления. С юных лет Канетти не уставал рассматривать картины Брейгеля, и ныне висящие в Венском художественном музее. Его поражали на них маленькие фигурки суетящихся, бессильных перед близящейся гибелью людей.

На краю гибели видит Канетти и современное человечество. Чему же при таком мрачном взгляде на жизнь, при таком безжалостном ее изображении мог посвящать этот автор свои многочисленные публицистические выступления?

О чем он писал свои статьи? Что заносил и заносит в дневниковые записи? Он, как под лупой, показал происходящее при этом в душах. В мемуарах он и не думает говорить о шипах, оставленных в собственной его душе приказаниями матери. Одно ее качество он видит в слиянии с другими, одно объясняет и извиняет другое. Статьи, воспоминания, путевые заметки, дневниковые записи читатель воспримет с той же непосредственностью, с какой они были написаны.

Многие его записи и статьи посвящены коллегам-писателям. Часто о них говорится прежде всего как о людях, потому что именно как люди, личности, а не только своим творчеством они оставили след в душе автора. Нашему читателю будет интересно прочесть о встречах Канетти с Бабелем в Берлине х годов.

Во всех случаях он писал еще и о самом себе. Из необозримых богатств культуры, созданной человечеством, далеко не все, полагал Канетти, может сказать что-то нам, детям атомного века. Выбираешь то, что жизненно необходимо. Об этой роли больше, чем о Брохе, говорится в речи, посвященной его пятидесятилетию. Свободы от времени он не знает. Присутствие и участие его, однако, особые: Преданный пес, он одновременно и непримиримый его противник.

Какой резон был переводить на русский язык статью Канетти, посвященную Карлу Краусу? Не лучше ли было начать с перевода самого Крауса, чем давать очерк о его творчестве? Лучше, если очерк был бы таким, что помещают в справочниках и энциклопедиях. Канетти же пишет об оказавшем на него огромное влияние человеческом и творческом подвиге Крауса, не потерявшем и сейчас значение примера.

Люди, полагает Канетти, обладают удивительной способностью отодвигать опасность в будущее и не желают увидеть катастрофичность настоящего.

Обладавший особым ораторским даром, Краус заставлял сотни людей, постоянно собиравшихся на его лекции, ужаснуться окружающей жизнью, с совершенной отчетливостью увидеть, но еще в большей степени услышать этой слуховой восприимчивостью Канетти не в малой мере обязан ему же их город, их собственную страну и мир.

Один, от своего лица, он потребовал справедливости. В статье о Краусе есть и еще одна тема, важная и мучительная для Канетти. Правда, решение этой темы у Канетти и у Крауса разное. Дело в том, что в интеллектуальной публике, собиравшейся слушать Крауса, он видит две стороны: Канетти настораживало, что все здесь заранее готовы согласиться с оратором, что симпатии и антипатии поделены, что говоривший обладал даром бесконтрольно увлекать слушателей.

Масса не противостояла у Канетти интеллектуальной элите, как это обычно для тривиального восприятия. Синдромы массового сознания вездесущи. Каждому полезно сказать себе, в какой мере зависим он от тех или иных расхожих идей и стандартов. Идеи не только служат интеллектуальному освоению жизни.

Под их флагом, слепо их разделяя, люди сбиваются в кучки. Порой в этом есть даже некоторая навязчивость. Естественно было включить в русскую книгу Канетти статью о Толстом. Но сопоставление семейных отношений Толстого в последние годы жизни с пружинами борьбы между Терезой и Кином кажется невозможным. Пропорции неповторимого и общего в человеческой психике столь подвижны, что рискованно видеть всюду одни и те же законы, тем более когда речь идет о гении.

Личность Адольфа Гитлера целиком строится как раз по общим законам, претерпевшим гротескные и страшные превращения в его ненормальном, параноическом сознании. В воспоминаниях Шпеера подробно описана владевшая Гитлером мания строительства грандиозных зданий, способных вместить огромные массы народа. Такие постройки будто и созданы были для того, чтобы держать в сплоченном единстве людей, слушающих фюрера.

Они непременно должны были превзойти монументальностью, площадью, высотой соответствующие постройки в других странах. Гитлер был захвачен идеей числа, ненасытным интересом к количеству без миллионных чисел, замечает Канетти, он говорить вообще не умел. В конечном итоге, заключает Канетти, суть сводилась к одному: Но оправданий не надо: После атомного взрыва над Хиросимой и Нагасаки Канетти считает главнейшим долгом писателя заставить людей понять реальную близость грозящей им катастрофы.

Выдвигая особые требования к реализму в условиях современности, Канетти пишет о новом характере будущего: В угрозе атомной катастрофы проявилась высшая бесчеловечность власти: Именно такой образ будущего мелькает и в последнем романе швейцарца Фр. В поздних записях Канетти много печали. Как замечает автор, он стал скромнее: Но не таков Канетти, чтобы отчаяние и печаль стали главными в его творчестве.

Но какая в ней сила! Как важно людям рассчитывать на себя и свое разумение, чтобы не массовое ослепление было нашей судьбой, а каждый влиял на движение жизни. Есть прекрасный смысл в том, чтобы, пользуясь пятидесятилетием человека, обратиться к нему во всеуслышанье, чуть ли не силой вырвать его из плотного переплетения жизненных связей и поставить на возвышении, видного всем, со всех сторон, да так, будто он совсем одинок, будто приговорен к каменному, неминуемому одиночеству, хотя истинное, тайное одиночество его жизни, при всей его кротости и смирении, конечно, и без того причиняет ему достаточно мук.

Кажется, будто этим обращением мы говорим ему: Тот скромно держался вдалеке, Луи де Фюнес же, постепенно распаляясь, стал расхаживать по кабинету, все больше удаляясь от чемоданчика, но не спуская с него бдительного взора. Наконец, амплитуда его триумфальных проходов увеличилась настолько, что он оказался дальше от чемоданчика, чем Клод Риш.

Глубокая правда этой мизансцены, конечно, в том, что персонаж Луи де Фюнеса мысленно, так сказать, сам себя ограбил, обнажив тем самым внутреннюю природу своих страхов. Вопрос ведь не во внешних силах, которые естественно предполагаются стремящимися разлучить нас с нашими пожитками, а в том, сколь надежно наше ответное пребывание начеку.

Недаром переживания по поводу потерь фокусируются обычно не на материальном ущербе, а на унизительном чувстве морального поражения. И поскольку сквозным лейтмотивом этой вечной драмы является сохранность, постольку ее сюжет разнообразно варьирует контрастный мотив утраты. Я человек дисциплинированный и большой проблемы в этом не видел; я просто брал с собой в портфеле, а то и в двух, все нужные для моих посторонних занятий поэтикой материалы и мирно корпел над ними в пустой институтской читальне.

Потеря была нешуточная — в портфеле были записные книжки, документы в том числе институтский пропуск , почти законченная рукопись, которую я собирался отдать в перепечатку для чего в течение некоторого времени запасался номерами машинисток , иностранные и библиотечные книги, в общем, много чего. К счастью, моя агония продолжалась недолго. Вскоре позвонила Танина мама — сказать, что ей звонил какой-то странный человек, представился нашедшим мой портфель, и она дала ему мои телефоны.

А вскоре позвонил и он сам. Наше вам с кисточкой. Вы потеряли, мы нашли. Ваше счастье, а то, знаешь, потерял — пиши пропало. И ты, это, один приезжай, без милиции, понимаешь.

Если не один будешь, мы к тебе не выйдем. Он объяснил мне дорогу куда-то на самую окраину и сказал, где его ждать. А узнает он меня спокойненько по фотографии на пропуске. В целом радуясь, но несколько тревожась относительно суммы выкупа, я захватил две двадцатипятирублевки, поймал такси и поехал. Как только я, расплатившись, вылез из машины и начал осматриваться, ко мне подошел простецкого вида работяга-забулдыга.

В руках он держал мой пропуск и записную книжку, явно наслаждаясь раскладом, при котором он выступал в качестве инстанции, проверяющей документы, а я в роли опознаваемой сомнительной личности.

Портфеля при нем не было. Твоего-то телефона в книжке нет. Тогда мы стали твоим б…. И телефонов штук пять. А они все как одна отказываются, говорят, мы его не знаем. Я заглянул в книжку. Своего собеседника я посвящать в эти тонкости не стал. Он же воодушевленно рассказывал, как, звоня по всем телефонам подряд, они в конце концов вышли на Ксению Владимировну. Я понял намек и приготовился раскошелиться. Мой спутник недолго осматривал витрину и заказал три бутылки портвейна.

Работяга рассовал по карманам портвейн, и мы двинулись. Он привел меня к стационарному вагончику, в каких живут ремонтные рабочие.

Мы были встречены веселыми возгласами. Внутри вагончик был обклеен глянцевыми вырезками с полуобнаженными девицами. Меня пригласили принять участие в распитии принесенного, но я отказался, сославшись на занятость. Мне был выдан портфель, велено убедиться в сохранности содержимого и посоветовано в дальнейшем не быть таким рас…дяем.

Так я воссоединился с утраченной было собственностью, но зато остро ощутил безнадежность своего отрыва от народа — отрыва пока что метафорического, но которому через несколько лет предстояло овеществиться в виде эмиграции. Я задержался в офисе, ставя последнюю точку в писавшейся книге, и уже затемно заспешил домой, ибо нам с Ольгой предстоял поход в гости.

Помимо компьютера, при мне была обычная сумка, которая и насытила первую и основную валентность моего самоконтроля. Судьба опять проявила воландовскую заботу о моем очередном опусе. Я приехал из Лос-Анджелеса, чтобы поработать с Мишей Ямпольским над предисловием к нашей книге о Бабеле, но остановиться должен был у других знакомых. В автобусе по дороге из аэропорта я долго вчитывался в маршрут, определяя, где оптимальнее пересесть на такси.

На какой-то остановке уже в центре Манхэттена, где сходили многие, увидев в окно свободное такси, я выскочил, остановил его, получил свой саквояж из уже открытого шофером нижнего багажника и уселся в такси. Но в ту секунду, как автобус отъехал от остановки, я сообразил, что мой компьютер, который я нарочно не сдал в багажник, а держал при себе, так и остался на полке над моим сиденьем!

На эту невольную цитату из архетипического полицейского фильма водитель реагировал как-то бестолково. Мне пришлось несколько раз повторить свою команду, автобус тем временем завернул за угол, загорелся красный свет, и мы окончательно потеряли его из виду. Далее выяснилось, что таксист не только плоховато понимает по-английски, но и не знает автобусных маршрутов, да и города вообще. Он оказался поляком, приехавшим в Штаты совсем недавно.

Так была достигнута низшая точка моих несчастий, после чего дело могло пойти только к лучшему. Если в американском фольклоре полякам отведена роль провербиальных идиотов, то в советской диссидентской культуре Польша, напротив, была окружена западническим ореолом. Поэтому я бывал в Польше и в свое время прилично выучил польский. Мобилизовав эти полузабытые ресурсы, я срочно подружился с таксистом и обрел в его лице преданного оруженосца, всей душой включившегося в мои розыски Святого Грааля в ночном Нью-Йорке.

Стоявший там автобус оказался не тем, зато следующий же подошедший был мой, я еще издали узнал водителя. Впрочем, наиболее красноречивый сюжет на тему самоограбления развернулся летом года на озере Валдай. Но удовольствие от последнего дня было испорчено тем, что в нашей бухточке поставила палатку какая-то сомнительная компания, сразу внушившая мне опасения насчет неприкосновенности имущества.

Мы улеглись, мужчины по краям, дама посередине. Коля и Лена мгновенно заснули сном праведников, и даже я начал кое-как задремывать, но время от времени пробуждался, чтобы бросить бдительный взгляд на берег.

В лунном свете яхточка смотрелась очень эффектно. В другой палатке постепенно угомонились; забылся сном, наконец, и я. Впрочем, забылся не то слово, ибо сон, который вскоре стал мне сниться, навязчиво держался все той же тематики. По примеру одного из ее героев сейчас посмотрел: Петера , я решил встретить опасность лицом к лицу. Я пополз ему навстречу, набросился на него и двумя руками принялся его душить, в чем более или менее преуспел.

Из его горла уже доносились какие-то нечленораздельные — предсмертные? Оказалось, что я лежу на Лене, ни живой, ни мертвый от страха, сомкнув пальцы на Колином горле.

Мало-помалу мы успокоились, посмеялись, лишний раз убедились в сохранности яхты, уснули. Но через какое-то время я встрепенулся, хотел взглянуть на берег — и тотчас услышал ясный, без признаков сонливости голос Коли:. Он потом стал настоящим яхтсменом. Вообще, оказалось, что деньги и вещи нельзя не только унести в могилу, но даже и увезти в эмиграцию.

Пришлось бросить квартиру, раздать мебель, отказаться от вывоза старых книг, а вывезенные делить потом при разводе, в ходе которого бросить уже целый дом, да и потом несколько раз наживать и делить имущество.

Видимо, связи связями, но смежность это всего лишь смежность и, как сказал поэт, еще сильнее тяга прочь, и манит страсть к разрывам. К осознанию этого особенно хорошо приходить в мире частной собственности. Уже самые ранние киновпечатления были от западных фильмов. В одной незабываемой сцене ноги олененка разъезжаются на льду во все стороны, и живот оказывается прижат к поверхности в невольном двойном шпагате.

Какие-то дружественные зайцы пытаются то с одной стороны, то с другой подпереть его ноги, но безрезультатно. Помощные звери тем временем сорганизовались, налегли со всех четырех сторон и поставили Бэмби на ноги. Но в памяти отпечаталась картина отчаянного бессилия.

Но, поделившись этим со своим американским аспирантом, услышал, что Диснея любить стыдно — типичная голливудская жвачка. Все помнят стремительные перелеты Тарзана на лианах и его спринтерскую погоню за косулей, но меня больше всего поразили его подводные пируэты в одной из серий, тронувшие своей, как бы это сказать, немужественностью. Тарзан плавает там вместе с Джен, в порядке отдыха, и потому не по прямой, взрезая поверхность бурным кролем или баттерфляем, не на скорость, как профессиональные пловцы, а медленно кружа, как бы вальсируя под водой завораживала уже сама аквариумная съемка без единого всплеска.

Это было тем более эффектно, что Тарзана играл чемпион мира по плаванию Джонни Вейсмюллер, атлетический гигант, от которого такой политкорректности avant la lettre ожидать не приходилось.

Много лет спустя пронеслась весть, что он разбился о подводные камни где-то в Мексиканском заливе, соревнуясь с местной малышней в нырянии за жемчугом. Фильм был полнометражный, цветной, брызжущий красками, энергией и здоровьем и доверху набитый небоскребами, автомобилями, горными и водными лыжами, скутерами, яхтами, рок-н-роллом, загорелыми телами на тихоокеанских пляжах.

Стояла оттепель, и поглядеть на завлекательную Америку нам дали, но все же лишь глазами француза. Фильм был по-европейски утонченный — об Америке глупой, примитивной, дикарской, но я и по такой взгрустнул по ней. Когда я вышел из кинотеатра, Пушкинская площадь показалась черно-белой. Мне было 25 лет, и мысль об эмиграции, правда, в сугубо виртуальном плане меня, конечно, посещала. Но после фильма я надолго выбросил ее из головы.

Было ясно, что я безнадежно опоздал — что в эту молодую, динамичную, праздничную жизнь мне, человеку совершенно уже сложившемуся, соваться нечего. На подготовительное помолодение ушли следующие полтора десятка лет, но по переезде в Америку, особенно в Калифорнию, процесс пошел быстрее. Таким старым, как на том сеансе, чувствую себя лишь изредка.

Как клопы провербиально ползут в приличную квартиру от соседей, так непристойностям мальчик из хорошей семьи научается от ребят с улицы.

Впервые это произошло со мной в эвакуации, в четырех-пятилетнем возрасте. Мы жили в Свердловске, на ВИЗе — в поселке Верхнеисетского завода, и главными авторитетами по всем вопросам для меня стали заводские Витька и Вовка. Если трамвай поедет или если Витька Вовка? Витька и Вовка не только бросали камни, но и матерились с заразительной непринужденностью, и обе привычки сохранялись у меня первое время по возвращении в Москву август сорок третьего. Я бил стекла в нашем солидном кооперативном доме и, к ужасу родителей, поражал интеллигентных гостей внезапными фейерверками мата.

Немецкий я потом плоховато выучил в университете, матом же — вместе с распознаванием социальных ситуаций его применимости — быстро овладел в школе, и родителей им больше не беспокоил. Следующий качественный скачок произошел почти тридцать лет спустя.

Роль соседского хулигана-сквернослова сыграла на этот раз юная, на 15 лет моложе меня, красотка, с которой у меня был бешеный роман горячим летом года. Она была из богемных, слегка подпольных, киношно-художественно-поэтических кругов, где матерились с интеллектуальным шиком и без каких-либо гендерных различий. Мне, лингвисту академического склада, пришлось трудно.

С пониманием, естественно, проблем, не было, но произношение долго не давалось — при дамах слова буквально застревали в горле, я стыдливо краснел, надо мной смеялись. Но чего не сделаешь ради любимой женщины, да и почему бы не овладеть еще одним языком культуры, еще одним светским этикетом? Вскоре дело пошло на лад, и я заговорил неотличимо от аборигенов.

Кстати, это была та же компания, где вращался Лимонов. Встречи продолжились в эмиграции, я писал о нем — и о стихах, и о прозе, но не о той революции, которую он произвел в русском литературном языке введением в него мата и которая с тех пор победила полностью и окончательно. Дело идет о хлебе, о мясе и жизни, о девочках. Ее сменило выражение подавленной испуганности.

Лимонов повлиял на меня во многом, в частности — и в этом. В свои филологические и мемуарные тексты я стал вкраплять матерные цитаты. На фоне интеллигентного контекста они, надеюсь, смотрятся неплохо. Но виртуозной полифонии мата от первого лица мне еще учиться и учиться. Вот, кстати, задачка по стилистике для читателя.

По школе, но не по классу: Началось все это тем летним днем го года, когда мама повела отдавать меня в школу. Завуч спросила маму, считает ли ребенок до ста. Мама, поколебавшись, ответила утвердительно, полагая, что со сложением и вычитанием в пределах ста я как-нибудь справлюсь; насчет умножения и деления полной уверенности у нее не было. Завуч, имевшая в виду всего лишь умение продекламировать числовой ряд: Общность школьного происхождения сближала нас с Витей, и на факультете мы первое время держались вместе.

Мужское население филфака немногочисленно, зато каждый считает себя гением и культивирует свою оригинальность. Замечательная эрудиция, безупречный вкус, высокий профессионализм позволяли ей в непростые, как всегда у нас, времена представлять читателям книги достойных прозаиков, поэтов, литературоведов России.

Ингу Николаевну отличал прирождённый такт, внимательность, отзывчивость, участие и соучастие в судьбах тех писателей, чьи книги она выпускала. Её любили писатели, её любили сотрудники редакции.

А недавно жарким июльским утром не стало Инги Николаевны она так не любила жару! Осталась благодарная память у всех, кто её знал, и благодарность читателей. Победителем конкурса стал ярославский поэт Евгений Гусев. В рамках фестиваля объявлен конкурс малой прозы. В Саратовской областной научной библиотеке прошла встреча с немецким писателем Кристофом Д. К Дню Военно-морского флота в нынешнем году — 25 июля Владимирская областная научная библиотека имени Горького открыла выставку, посвящённую этой дате.

Представлены книги о корабельных боях и русских флотоводцах. Презентация сборника, в котором произведений различных жанров большинство публикуется впервые, а некоторые публиковались более лет назад , прошла на открытии культурно-информационного центра Монголии в Улан-Удэ.

На премьере присутствовал сам поэт, который читал стихи — новые и давно известные, отвечал на вопросы, делился воспоминаниями о Высоцком и Вознесенском.

Саратовцы в музее-усадьбе Н. Чернышевского отметили ю годовщину со дня рождения великого земляка. У главных ворот музея студенты одного из саратовских вузов и сотрудники музея воссоздали обстановку швейной мастерской XIX века.

За столом, накрытым к чаю, за самоваром гостей встречала Вера Павловна. Губернатор — председатель правительства Иркутской области Дмитрий Мезенцев выступил с инициативой учредить грант для молодых поэтов Приангарья, на средства которого они могли бы издавать сборники своих стихов. В Токио оглашены имена победителей в двух самых престижных литературных премиях для пишущих на японском языке.

В Стране восходящего солнца готовится к изданию сборник рассказов Михаила Зощенко в переводах Фуи Катаяма с иллюстрациями петербургского художника Георгия Ковенчука. Представлена классика современной зарубежной литературы на английском, французском и немецком языках. А в знак любви они не обменивались кольцами, а окутали фонарь цепью и навесили на неё замок. Из хранилища в швейцарском Цюрихе извлечены рукописи Франца Кафки, за право владения которыми спорят Национальная библиотека Израиля и две гражданки этой страны.

Немецкие литературоведы уже начали изучать архив, который, как считается, включает в себя множество неопубликованных рукописей, письма, рисунки и открытки. Третий Всероссийский конкурс поэзии хайку производит приём стихов до 30 сентября. Подробности — на сайте конкурса.

Я не знаю, кто ещё у нас так пишет. Я ничего подобного не видел. Я проголосовал, хотел дать высшую оценку, но почему-то после моего голосования количество баллов не изменилось, а второй раз не получается. Ну, конечно, бог тут не бывал. Но что-то, однако есть! Надоть позволить автору выбрать самое-самое! Кстати, она ведь пишет давно? А в подборке тут чересполосица. Это - настоящая поэзия. Екатерина Горбовская - поэт от Бога.

А если кто-то чего-то не понимает, то лучше промолчать и не портить настроения другим. Большое спасибо Екатерине за стихотворения, а сотрудникам ЛГ - за публикацию. Нет, подобного не надо нам, что-то вкуса не пойму: Как ещё кормить голодного - собачатиной ведь лечат И с "Титаника" немодного убежали крысы в Лондоны - но от этого не легче.

И мысль случается случайная: Мы с тобой, читатель, добрые, как мушки: И тому уж рады, что на две избушки стих всего - один. Крутые мужчины и кровожадные женщины. Кто есть кто в русском детективе? Много нынче всяких исследований. Одно из них коснулось лично меня. А также то, что в этом возрасте больше интересуются тем, как возделывать свой дачный сад-огород.

Действительно, в дикую московскую жару все мысли о том, как бы скорее вырваться из плавящегося города на дачу. Ну а интерес к криминальному чтиву пропал тогда, когда пришлось об этом самом чтиве писать рецензии. И тут вспомнилось, как появление многотиражных женских детективов на рубеже тысячелетий вначале вызвало волну возмущённых или насмешливых нападок на сии произведения со стороны литераторов мужчин: Да кто им вообще позволил именовать себя писательницами?

Так существовать было невозможно, комплексы могли довести не только до горькой. И детективную литературу современности просто оставили за скобками. А мы будем творить нетленку. Хотя, как говорит в таких случаях Борис Тух: Но детектив действительно на долгие годы вывалился из поля зрения профессиональных исследователей литературного процесса. Как ни печально, но сию зияющую лакуну в отечественном литературоведении пришлось заполнять писателю из Эстонии.

Нет, отдельные публикации об отдельных романах и у нас появлялись. Но чтобы так, масштабно, с ретроспективой, с опорой на психологию, статистику, социологию, политику, этику и эстетику… Да ещё столь изящно… Нет, определённо отечественным зоилам чувствительно нащёлкали по носам.

И подтвердились данные ещё одного исследования: И выяснилось, что время серьёзной аналитики давным-давно назрело. И что современные наши детективщики не есть вдруг никто и неизвестно откуда взявшиеся самозванцы. А вполне традиционное явление, если брать его в историческом контексте. А механизм построения массовой литературы и секрет её успеха у читателя вскрывал ещё Корней Чуковский. Если уж речь зашла о дачах, Борис Тух копнул глубоко. И первой на призыв откликнулась… правильно, дама!

Таковым он остаётся до середины х. Лев Овалов настоящая фамилия Шаповалов создал майора Пронина. И обратимся к м с их безудержными потоками детективов под одними именами. Этот ницшеанский сверхчеловек российского разлива востребован потому, что компенсирует читателю то чувство потерянности, неуверенности в себе и завтрашнем дне, ощущение собственного ничтожества в эпоху капитализма с нечеловеческим лицом.

Собственно, во многом именно такую компенсаторскую функцию исполняют и большинство современных детективных романов самой различной разновидности. Фигура милиционера тоже не осталась без метаморфоз. Сами менты приняли его с гордостью. Но всё же, чем отличаются детективщики мужчины от женщин? Собственно, почему утратила свои лидерские позиции на рынке русского боевика Александра Маринина? Да потому, что всеми своими произведениями старалась утвердить в сознании соотечественников такую истину: А у нас, как известно, живут не по законам….

Однако писателей зачастую характеризуют и их читатели. Читательницы Татьяны Устиновой интеллигентнее, деликатнее, не теряют надежды в конце концов, как и героини устиновских романов, выйти замуж за богача. Позвольте, а как же бешеная популярность?

Пусть сказками, не имеющими никакого отношения к жизни. И так понятно, сколь обстоятельна и масштабна работа Бориса Туха…. Сегодня у нас в гостях его директор Галина Чиканова. История его возникновения тесно связана с судьбой знаменитого парижского издательства YMCA-Press, основанного в году и сыгравшего ключевую роль в сохранении и приумножении свободной русской мысли и слова в эмиграции. Москвин, один из инициаторов проведения выставки, предложил создать во ВГБИЛ постоянно действующий читальный зал YMCA-Press, организовать проведение подобных выставок в других городах страны и открыть в Москве филиал издательства.

Александра — одна из наиболее значительных книг в области православного просвещения, изданных за рубежом. Выпуском этой книги издательство обозначило основное направление своей деятельности: В году была переиздана книга А.

Наряду с книгами именитых авторов первой волны русской эмиграции — Б. Кассиана Безобразова , Г. Дружникова и, конечно, труды широкого круга российских авторов и исследователей — Н.

Незабываемым было сотрудничество с правнучкой А. Пушкина Натальей Сергеевной Мезенцовой. Книга её воспоминаний вышла в свет за несколько дней до кончины автора. К двухсотлетию со дня рождения А. Сегодня в числе изданных нами книг не публиковавшиеся ранее письма М. Цветаевой, сборник произведений А.

Ремизова с многочисленными авторскими иллюстрациями, новые материалы о жизни и творчестве И. Зайцева Натальи Соллогуб, объединивший автографы ярчайших представителей русской эмиграции во Франции, впервые на русском языке мемуары выдающейся писательницы и журналистки русского зарубежья З. Видим свою задачу в дальнейшем возвращении на родину наследия русского зарубежья, сохранении памяти о прошлом эмигрантов, а также в издании книг, которые отражают лучшие достижения в области гуманитарных наук и способствуют укреплению российской культуры и государства.

Естественным образом назревала необходимость создания в Москве особого центра русского зарубежья, где передаваемые ценности имели бы надлежащие условия хранения и были бы доступны широкому кругу читателей. В июле года мэр Москвы Ю. В июле года библиотека переименована в Дом Русского зарубежья им. Благодаря такому подходу наши издания интересны и научным работникам, и библиофилам, и всем, кто любит читать. Это люди интеллигентные, не равнодушные к судьбе своей родины.

Среди них много учёных-исследователей, историков историческая линия , людей воцерковлённых книги по богословию , интересующихся военной мыслью военная серия, способствующая духовному возрождению армии , ценителей русской литературы, чистого русского языка. Отец Мухаммада скончался до появления сына на свет, и заботу о мальчике принял на себя его дед.

Рождение будущего пророка было отмечено многими чудесными знамениями. По тогдашнему обычаю он был отдан на воспитание в семью кочевников. Никто не хотел брать сироту, но в конце концов кормилицей Мухаммада стала Халима бинт Абу-Зуайб из племени сад. Впоследствии подросший мальчик вернулся к деду и матери, и знаки избранничества по-прежнему сопровождали его: Мекканские знахари ничем не могли ему помочь. Тогда Абдальмутталиб отвёз его в христианский монастырь, что неподалёку от всеаравийской ярмарки Указ.

Местный монах дал ребёнку снадобье, благодаря которому он быстро выздоровел. Арт Хаус медиа, Душа его находится в постоянном поиске. И действительно, любовная лирика занимает в творчестве Коровина едва ли не центральное место:.

Может быть, отсутствие знаков препинания в текстах и смутит консервативного читателя, однако вряд ли кто поставит под сомнение дарование автора и не признает, что это настоящая поэзия.

Повестями это трудно назвать, скорее, уж короткие рассказы, демонстрирующие все достоинства малой формы. Более всего рассказы Даля оценят люди азартные — напряжение он нагнетает мастерски, а развязка всегда неожиданна… скажем так, почти неожиданна, иногда угадать всё-таки можно. В этом и прелесть. А те, кто всякое проявление азарта считает происками тёмных сил, тоже будут удовлетворены.

Несколько рассказов наглядно свидетельствуют: А сколь коварны давние воспоминания — кошмары детства всплывают из памяти почтенного респектабельного джентльмена, заставляя его узнать в случайном попутчике старшеклассника-мучителя. Антоний полностью деморализован, из североафриканского города Кирена на Александрию идёт войско в помощь Октавиану, арабы сожгли все её корабли, которые она приказала перевести в Красное море на случай бегства.

Ну а Октавиан, этот мрачный бесчувственный солдафон, не желает видеть стареющую царицу, имя которой за столько лет стало в Риме одиозным. Отчаявшись, Клеопатра пытается купить себе жизнь ценой предательства Антония. Но и этого уже не нужно Октавиану. Он уже захватил самое ценное — детей Клеопатры. Теперь египетская развратница вместе со всеми несметными сокровищами была целиком в его руках. Она не знала жалости к проигравшим, не было у неё жалости и к себе — потерявший все должен достойно уйти.

Клеопатра велела принести ей лучшие одежды, затем взяла корзинку, где на дне, среди плодов сладких фиг, спала змея. Уколом иголки царица разбудила аспида. Мгновенно последовал безболезненный укус. Две верные служанки предпочли смерть у ног умирающей госпожи.

Клеопатру похоронили с почестями, рядом с Антонием. Завоеватель приказал убрать из Александрии статуи Антония, не тронув при этом мраморные изваяния Клеопатры. Цезарион, сын Клеопатры и Гая Юлия Цезаря, был казнён, как вероятный претендент на власть. Земной путь прекрасной египтянки завершился, а легенда только начала свой путь в бессмертие, в прекрасные произведения искусства:. Действительное существование папессы Иоанны представляется весьма сомнительным, однако обойти вниманием это имя было бы несправедливым, потому что такого рода известность женщины уникальна.

Официальные папские хроники существование папессы отрицают решительно, но было бы по меньшей мере удивительным признание даже самой возможности узурпации папской тиары женщиной. Неслыханный позор для католической церкви!

Впервые широко заговорили о папессе в году по очень странному случаю: Слухи о папессе распространялись с невероятной быстротой. До нас дошли многие подробности её биографии.

Например, что звали её в миру Агнесса, что отец её был миссионером, в числе нескольких теологов присланный из Англии, чтобы обращать в христианство языческие германские племена. В Майнце теолог и прижил девочку, которой суждено было захватить самый заманчивый престол Европы. Мать Агнессы вскоре умерла, а ребёнок беспрерывно путешествовал с отцом, набираясь, видимо, христианской мудрости. Профессия миссионера была не лишена опасностей, ибо варвары сопротивлялись христианизации.

Проповеднику в один из несчастливых дней пробили камнем голову и сломали руку. Беспомощному отцу пришла на помощь восьмилетняя Агнесса, обладавшая феноменальной памятью и, по-видимому, незаурядными актёрскими дарованиями, ибо теперь она на постоялых дворах и в тавернах, стоя на столе, произносила весьма удачные проповеди. Её недюжинное красноречие и детская непосредственность производили незабываемое впечатление на аудиторию. Чудо-ребёнок вскоре даже стал знаменит.

Вероятно, уже тогда Агнесса вынуждена была играть роль мальчика, потому что сама мысль о переодевании в то богобоязненное время могла прийти в голову только человеку, с детства привыкшему к мужскому костюму. Вскоре идея эта стала единственно спасительной для Агнессы. Когда ей исполнилось четырнадцать, миссионер умер, пожелав, чтобы его похоронили в родном городе.

Путь предстоял неблизкий, а девочке не на кого было положиться в дороге. Тогда она решила, что ей вполне по силам роль юноши, который, по крайней мере, будет избавлен от приставаний мужланов. Действительно, участь Агнессы, одинокой, брошенной без средств к существованию, бездомной, представлялась весьма печальной. Бродя по Европе, она попадала в монастырь, естественно, в мужской, под именем Иоанна Ланглуа. Это придуманное имя Агнесса сохранила навсегда. Новый послушник оказался работоспособным и образованным.

Агнесса сразу стала выделяться среди братии своими познаниями и умом. Но девушке исполнилось уже шестнадцать, и природа обратила её взор на красивого монаха, да и трудно было, наверное, устоять, находясь постоянно среди такого количества молодых мужчин. Она начала с того, что откровенно рассказала молодому человеку всю свою жизнь, познакомила его со своими прелестями и постаралась стать его верной подругой. Монах не стал долго сопротивляться.

Теперь братия видела двух своих сотоварищей неразлучными: Вскоре нежная дружба молодых людей показалась подозрительной, так как никому в голову не приходило, что Иоанн Ланглуа — не мужчина. Слежка, однако, открыла истину, любовникам грозил костёр, но они бежали.

Новый этап путешествий приносит Агнессе новые знания и популярность. Несмотря на близость любовника, девушка уже никогда не откажется от мужского костюма, понимая, что, как личность, она сможет реализоваться, лишь играя роль противоположного пола.

Любимый вскоре умирает от болезни, а Агнесса, блестяще закончив философскую школу в Афинах, отправляется покорять христианскую столицу — Рим. Тем более что в своём большинстве священные особы были не очень хорошо образованы. Иоанн Ланглуа получает при римской курии место нотария, должность весьма почётную.

Говоря современным языком, Агнесса занимала при папе должность ответственного секретаря: В трудностях нового дела Агнессу выручали и преимущества женского характера, данного ей природой, и достоинства мужского, так удачно воспитанного ею самой. Папа Лев IV неоднократно выражал своё удовольствие деятельностью нотария Иоанна. Аппетит, как говорится, приходит во время еды. Агнесса уже не видит препятствий, чтобы добиться самого высокого положения. Кардинальский сан, удачная служба и уважение всего Рима за блестящие богословские поучения указывали прямой путь к папскому престолу.

Рассказывают, что перед смертью Лев IV представил Иоанна Ланглуа как единственного своего наследника. Конклав единогласно проголосовал за папессу. Средневековые хроники со страхом доносят до нас, что якобы избранию папы Иоанна VIII предшествовали всевозможные знамения.

В Италии землетрясения разрушали города и селения; во Франции саранча, появившаяся в необыкновенном количестве, уничтожила нивы, но согнанная южным ветром в море и затем выброшенная на берег гнила, распространяя зловоние, породившее эпидемии; в Испании тело св. Винченцо, украденное кощунственным монахом, желавшим распродать его по частям, явилось ночью на паперти церкви, громко умоляя о погребении на прежнем месте.

Царствование папессы Иоанны оказалось недолгим, хотя и отмечено оно всяческими достижениями и благоденствием. Правление Агнессы было мягким и гуманным, без жестокостей, пыток и инквизиции. Буллы нового папы были направлены против развращённого духовенства и полны справедливости и разума.

В конце года Агнессе даже удалось уговорить немецкого императора Лотара I постричься в монахи, чтобы искупить преступления, совершённые им за годы долгого правления. Обман, наверное, так никогда бы и не раскрылся, если бы не странная случайность. В это трудно поверить. Зачем женщине, достигшей такого положения и с таким трудом ведущей двойную жизнь, рисковать?

Есть версия, будто Агнесса вступила в связь с капелланом латеранского дворца местожительство пап до переезда их в Авиньон , чтобы заставить его замолчать, так как молодой человек каким-то образом установил подлинный пол Иоанна VIII.

Рассказывают, что однажды к папессе привели бесноватого, умоляя исцелить его. Когда после свершения обрядов, Агнесса обратилась к человеку, бившемуся у её ног с пеной у рта, скоро ли бес оставит несчастного, то услышала в ответ: Широкие складки сутаны, конечно, скрывали изменившуюся фигуру Агнессы, но на время родов нужно было спрятаться где-нибудь подальше.

Он объявил о болезни папы и пообещал Агнессе позаботиться о будущей малютке. Однако провидение решило иначе. В начале девятого месяца, когда показываться публично стало совершенно невозможным, в Риме началась эпидемия. Народ требовал, чтобы папа совершил крёстный ход, надеясь молебном умилостивить Творца. Бедная Агнесса металась в ужасе, не зная, что предпринять.

Она сколько возможно пыталась оттянуть действо, ожидая со дня на день разрешения от бремени. Но ропот римлян заставил женщину покориться обстоятельствам. Когда шествие тронулось, люди увидели, что святой отец, поддерживаемый кардиналами, едва переставляет ноги.

Агнесса двигалась машинально, с трудом понимая происходящее. Начались предродовые боли, заставлявшие папессу стискивать зубы, чтобы не закричать. Она дрожала как в лихорадке. Между тем грозовые тучи заволокли все небо, яркие молнии освещали процессию. Медленное шествие под аккомпанемент мощных раскатов придавало крёстному ходу какой-то зловещий оттенок.

Внезапно поднялся страшный вихрь и сильный удар грома сотряс землю. Духовенство, участвовавшее в церемонии, в испуге бросилось врассыпную, побросав церковные реликвии. Послышались крики негодования, брань, чьи-то стоны. Изумлённым римлянам предстало ужасное зрелище: Иоанн VIII, со страдальческими стонами распростёртый на земле, бился в предсмертных судорогах, а рядом с ним лежал окровавленный трупик ребёнка. Долгое время на месте смерти папессы стояла часовня, построенная благодарными римлянами за мудрое и спокойное правление Агнессы.

Однако духовенство стремилось уничтожить память о самозванке, и со временем часовня была разрушена, а могильная плита с места упокоения папессы исчезла. Трагическая история самозванки привлекла внимание Александра Сергеевича Пушкина. Короткие наброски позволяют лишь осторожно предположить замысел Пушкина.

Вероятно, великого поэта привлекла сама возможность рассказать, сколь дерзкий вызов может человек бросить Богу, сколь могущественен демон познания и как соблазнителен плод его — свобода мысли и поступка. Но… вероятно, мистические силы сопровождали имя папессы и после смерти. Пушкин не осуществил своего замысла. И вообще, как странно! Такой, казалось бы, занимательный сюжет ни разу не нашёл воплощения в мировом искусстве и литературе.

Писали про многих грешников и еретиков, остались запечатлёнными в истории убийцы и грабители, но имя папессы Иоанны не вдохновило ни одного творца, словно на нём в веках лежит какое-то таинственное табу.

Жена киевского князя Игоря. Правила в малолетство сына Святослава и во время его походов. Около года приняла христианство. Лишь немногие из святых жён христианской истории удостоились великой чести — лика равноапостольных. Всего-то их шесть, и среди них — единственная русская — княгиня Ольга.

Ещё меньше найдётся в светской отечественной истории женщин, которые по мощи государственного ума, по организаторским способностям могут сравниться с нашей героиней — тут и пальцев на одной руке покажется многовато. Вероятно, отличалась она лишь заметной статью, дальновидностью да необычайной силой характера. Немного найдётся девушек, способных обратить на себя серьёзное внимание всесильного правителя, но ещё меньше из них смогут противостоять вожделению сильного и красивого мужчины.

Во всяком случае именно так подаётся легенда о замужестве Ольги летописцем Нестором. Однажды великий князь Игорь отправился поразвлечься в дикие псковские леса охотой. Пожелав переправиться на другой берег реки Великой, он подозвал юношу, проплывавшего мимо на лодке. Каково же было его удивление, когда Игорь обнаружил, что везёт его удивительной красоты девушка.

Князь немедленно воспылал похотью к чудесной незнакомке и стал склонять её к греху. Но Ольга отказала Игорю, причём сделала это столь искусно, воззвав к его княжеской чести, что умудрилась не только не обидеть Игоря, но и надолго запомниться ему. Так, разочарованным девушкам пришлось возвращаться в родные земли, а Ольге отправляться к великому престолу.

Неизвестно, стояло ли за решением князя Божье провидение, или случай, или сам Игорь был столь умён, только Ольга скоро взяла все княжеское хозяйство в свои цепкие, белые ручки. Палаты жены на высоком берегу Днепра прозвали Ольгиным городком, и незаметно сюда из Киевского Игорева двора переместился центр государственной жизни древней Руси. Муж частенько отсутствовал, проводя время в боевых походах, а Ольга споро разбиралась в политических интригах, принимала послов, крепким кулаком собирала жалобщиков, наместников и даже дружинников.

Игорь, как видно, не слишком противился сильной жене, а, скорее всего, и рад был переложить тяжёлое бремя власти на плечи супруги. Вернувшись из очередного похода на греков, Игорь стал счастливым отцом: Но радость семейной жизни была недолгой: Боясь мести, убийцы решили умилостивить вдову новым замужеством: Они отправили послов к Ольге с предложением вступить в брак не с кем иным, а с правителем древлян Малом.

Подхожу к кровати, Порно и секс видео онлайн, порно фото, эротические рассказы. Сперва ты смотришь а обычный секс с мужем или парнем вам любителям Золотого Дождя и.

Порно Трахнул Жену В Анал

Всегда приятно посмотреть как наши соотечественницы сперва видос к себе в Любит его. Она часто делает мне золотой дождь а я для этого приучил жену свою,она к милому.

Порно Пьяные Русские Зрелые Видео

Знакомства объявления любителям Золотого Дождя и любит как парней так и Секс мужиков. Пролог. Эту историю мне рассказал мой знакомый, тоже Александр, как и я. Ему 32 года, он.

Утреннее тело неопытной блондинки - смотреть порно онлайн

Порно онлайн hd видео портал большим выбором сайта смотреть порно онлайн видео секс. НИ К ЧЕМУ - НЕ это ничего?вы принимаете золотой дождь и выдаете его же любит, всё прошло.

Зрелые Женщины Порно В Черных Чулках

Красивые и молодые русские девушки со страпономи трахают парней как мужей так и любовников.

Блондинка Lena Nicole  расставляет ножки и делает фото вагины порно фото

Что делать когда твои догадки о фантазиях мужа на тему куколд будут раскрыты?

Сексапильная Блондиночка С Маленькими Сиськами Трахается Со Своим Супругом. Перед Тем Как Заняться С

Мужчина Дрочит Член Смотреть Онлайн

Порно Видео Лесбиянки С Членами

Анальная Мастурбация Толстушек

Зрелая Баба Сходит С Ума От Молодого Пениса

Русская Блондинка Возбуждается От Любовного Романа

Порно Видео Секс С Блондинками

Большой Черный Член Для Темнокожих Кобылок

Развлекайтесь в аналог тетриса в аркадной порно игре Открывать сюжет

Баба Мужику В Анал Пальчиком И Язычком

Видео Порно Мамки Жестокое

Сисястая Блонди С Большой Попкой Трахается С Ухажером

Хентай Игра «Анальные Утехи» Станет Вашим Эротическим Пособием По Соблазнению И Склонению К Сексу Ве

Очень Красивые Девушки Блондинки Порно

Зрелая Отсосала В Машине Порно

Зрелая Блондинка Привела Сыну Настю Для Траха Втроем

Утреннее тело неопытной блондинки - смотреть порно онлайн

Сиськи Знаменитостей Порно Фото

Порно Видео Секс С Блондинками

Свингеры - секс со свингерами

Гулящая баба привела домой двух любовников, для хорошего анального секса

Порно Видео Зрелые В Колготках Соло

Русское Порно С Большими Сиськами И Попой

Украинское Домашнее Порно Видео С Блондинками

Самые просматриваемые:

Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

Напишите отзыв

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Arashakar 01.06.2019
Согалова Порно
Nagal 20.05.2019
Пьяные Голые Зрелые Женщины
Voodoorn 16.10.2019
Секс Месячные
Увенчав сексуальные новшества эротическими изысками золотого дождя, парень сперва приучил любимую к

monpriv.ru