monpriv.ru
Категории
» » Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

Найди партнёра для секса в своем городе!

Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть
Лучшее
От: Golrajas
Категория: Члены
Добавлено: 10.06.2019
Просмотров: 3352
Поделиться:
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

Профилактика анальных дыр

Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

Загорелая Блондинка Bea Stiel  На Кухне Снимает Откровенное Платье На Фотографии Порно Фото

Споили Грудастую Блондинку Чтобы Потрахаться Втроем Ч1

Шикарные Сиськи Ненасытных Шлюшек

Удивительным образом от хамовитой и простодушной манеры "гопника" не осталось и следа. А только что казавшийся тупым взгляд стал осознанным и задумчивым. Мужиков нормальных не осталось, превратились в каких-то раскрашенных телок и гордятся этим! И вампиры — эталон красоты! Каждая вторая телка мечтает поиметь Эдварда Каллена. Он же тааакой лапочка! И это уже глобальная тенденция! Вампиром быть модно, престижно, и, главное, они же такие благородные, красивые и бессмертные!

Зайди в сеть и посмотри — то "сайт истинных высших вампиров", то форум "как стать учеником Дракулы"…. С божьей помощью справимся. Пойми правильно — мне по большому счету не особо претит то, что они шакалят. В некоторых случаях это и к лучшему, человек не держит в сердце зла. Ну да ладно, они вроде бы в последнее время значительно поумнели, и договориться с ними можно. Дальше "заведений" не суются. И мы тоже контролируем, что можем. А вот ирччи меня беспокоят. Илона Меркулова смотрела на себя в зеркало.

Мрачно разглядывала явно проявившиеся на лице морщинки и слегка поникшие щечки. Тридцать пять лет, возраст отчаянно дает о себе знать. Хотя, у нее все еще идеальная фигура, на которой очень ладно смотрится "мусорская" форма. Даже уродский грязно-голубой и серый оттенки совсем не портят впечатления.

Но толку, если в свои чертовы тридцать пять все еще не замужем и все еще капитан? Это было как минимум странно — в ее солидном возрасте практически все уже обзаводились крепкими семействами и должным количеством звездочек на погонах. А ее бессрочное зависание в положении, достойном салаги, и статусе "не замужем" стало предметом шуточек на тему "хватит забавляться с резиновой дубинкой, моя хоть поменьше, но орудует лучше". Илона была дамой с весьма крутым и вспыльчивым характером, поэтому умение орудовать собственной резиновой дубинкой демонстрировала наглецам в самых изощренных методах.

У нее было прекрасно отработано тонкое искусство: Кстати, хорошо, что синяк у нее самой от последней стычки всего лишь на плече — не видно под одеждой. Хотя, руку поднимать все еще больно. Илона повела пальцами, вспомнив, как несколько дней назад прямо на глазах у очумевших коллег сцепилась с "понаехавшим" нахалом. Что-то он там ляпнул про нее, дескать, какой из бабы мент, ее место у плиты. Вот уж, действительно, лучший аргумент у всех мужчин, когда разумные доводы кончаются.

Ну что ж, из тебя, драгоценный, сейчас отбивную и сделаю по всем канонам высокой кухни. Сама не поняла, из-за чего так взбеленилась — но уже через секунду в масленую физиономию впечатался маленький, но резвый кулак капитанши. Следующий удар опасно прокатился в районе солнечного сплетения, и нахал только успел отреагировать отчаянным тычком в плечо — больно, неожиданно, но не смертельно.

Дальше, как полагается, очухавшиеся коллеги растащили драку, пару раз явно в отместку за все былое хлестнули Илону по щекам увесистой дланью, якобы чтобы пришла в себя. Потом кто-то заботливо протянул невесть откуда взявшуюся пластиковую бутылку с коньячным спиртом. Понаехавший еще что-то там вякал. Даже, помнится, матом, потом рвался в бой, едва раздышавшись. И можно было бы по-хорошему, вырваться и накостылять еще — как удачно открылся, гаденыш!

Но, увы, это уже переросло бы рамки коллегиальной потасовки, на которую грозное начальство готово закрывать глаза в силу нервности работы. Зато обидные насмешки на тему дубинок и вообще феминизма в правоохранительных рядах резко прекратились. Ровно через двадцать четыре часа юмор перетек в еще более жесткую форму — в повторение по каждому поводу фразы "спасибо, кэп".

Да что ж это такое? До этого неоднократно мимо нее проносились слухи, что женщине в милиции выше майора вообще продвинуться невозможно, но сейчас все эти издевательства превзошли всякую меру! Илона применила к шутникам классические методы борьбы — при помощи прилагательной дубинки и какой-то матери. Но и этому удовольствию было уготовано рассыпаться прахом пред сердитыми очами начальника отдела генерала Перфилова.

Который прямым текстом объяснил Илоне, что не намеревается больше закрывать глаза на ее методы защиты чести и достоинства. Ибо ничего обидного в слове кэп не наблюдается. И нечего превышать, так сказать, служебные полномочия направо и налево. У нас и так острая нехватка кадров, а ты их еще калечить изволишь в большом количестве. Думай сама, проще тебя одну по статье уволить пинком под зад, или потерять по твоей милости двоих-троих?

Илона нужные выводы сделала быстро. Она вообще была женщиной разумной, просто ей катастрофически не везло по жизни: И ладно, если бы подобное случилось единожды, так нет — ситуация повторялась с завидной регулярностью! У капитана Меркуловой не было недостатка в поклонниках, в мужчинах, готовых с ней встречаться, одаривать цветами и жаркими поцелуями, и даже предложить руку и сердце. Но какая-то немыслимая длань судьбы постоянно разрушала на последней стадии все матримониальные планы.

И такая же чертовщина творилась на работе — как только приближалась перспектива повышения, обязательно обстоятельства переворачивались с ног на голову. То на последней стадии почти завершенное дело разваливалось, когда на арену выходил адвокат с бульдожьей хваткой, то из хранилища пропадали ценные улики, то еще что вылезало….

Илона бесилась, ненавидела всех и вся, напивалась в дымище и расстреливала на даче батарею бутылок, пытаясь справиться с ураганом обиды и бессильной злости.

А потом вспоминала, что она все-таки разумная девочка и череда неприятностей не может быть вечной, все у нее получится. Тридцать пять — это еще не возраст, это только начало жизни. Морщинки и у двадцатилетних есть, ерунда все это…. Однако, неприятности, как выяснилось, только начались. Потому что через пять минут ее вызвали в кабинет к начальству. Илона, как нашкодившая первоклашка, стояла в кабинете генерала Перфилова и пыталась привыкнуть к мысли, что ее все-таки отстранили и отправили в "отпуск".

Просто и без лишних бюрократических формальностей. Похоже, дали себе время подумать, под каким предлогом вышвырнуть ее из органов нафиг.

В душе боролись за право первыми вылететь искрами из глаз и матерщиной с языка самые разные чувства — обида, злость, недоумение, бессильная ярость и желание порвать этого обрюзгшего генералишку на мелкие разноцветные лоскутики!

И протянул через стол какую-то потертую бумажку далеко не первой свежести, — Смотайся вот по этому адресочку… Там живет мой, ну, если не друг, то эээ…. Ну, в общем, когда-то мы с ним вместе начинали.

Михал Михалыч его зовут. Я закрою глаза на то, что ты в отпуске слегка… поработаешь на благо общественности. А то от скуки совсем осатанеешь. А тебе дальше уже некуда, будет уже превышение со всеми вытекающими. В общем, вопросов не задавать, выполнять, и марш отсюда! Почти сорвавшись на крик, Перфилов таки показал, что в глубине души боится эту стерву с отвратительным характером, тяжелой рукой и непредсказуемой реакцией.

Генерал не генерал — а шкура человечья суть материя весьма уязвимая. Лампасы с погонами еще никого не спасали от появления в ненужном месте лишней дырки, анатомией не предусмотренной. А табельное оружие Илоне сдать еще только предстояло, поэтому вот.

Нацарапанный на бумажке адрес подразумевал как минимум не самый бюджетный домик в поселке Стрельна, питерском аналоге Рублевки. Илону накрыло ощущение нереальной странности происходящего.

С одной стороны, Перфилов пинком вышвырнул ее из отдела, отправил в отпуск, а с другой — тут же объяснил, что прохлаждаться ей не придется. Более того, отправил прислуживать далеко не последним людям в городе. Окончательные разумные доводы и логические измышления постигали Илону уже в маршрутке, резво катящейся в сторону поселка.

Бесшабашность и отсутствие чувства самосохранения вкупе с циничным равнодушием по жизни — не эти ли качества сначала привели девушку в милицейские ряды, а потом заставили несколько раз вляпаться в весьма некислые приключения? Пусть потом увольняют к чертовой матери, благо, без работы не останусь… И вообще, давно пора уже бросать эту чертову госслужбу и переходить в частные охранные ряды!

Будем считать это знакомством, стажировкой и практическим опытом. Потому что, если меня будут так же дергать по каждому поводу, если мне так же придется по вечерам выключать мобильный и вздрагивать от каждого звонка на городской, то терпеть я это все буду!

Хотя бы не за нищенскую зарплату вкалывать, на мои деньги, блин, сапоги нормальные не купишь! Нас стоило бы назвать эмоциональными хищниками. Ведь этим мы и отличаемся от обычных людей. Для нас человек, если говорить грубо, "энерджайзер". Мы умеем питаться чужими чувствами так, как люди жуют гамбургеры и запивают колой. В принципе, нам без разницы, что "кушать" — злость, страх или обожание. Так сказать, калорийность любых эмоций одинакова.

Главное — сила потока. Чем ярче наши жертвы эманируют, чем сильнее выплескивают свои чувства, тем меньше времени нам нужно на "подзарядку". Новички с восторгом окунаются в диковинный процесс и пробуют на вкус все, что попадется под руку. Стихийные вампиры, едва открывшие свой талант, не осознают своих способностей, действуют наобум. А вот опытные инициированные энергеты — уже становятся более избирательными.

Одни любят доводить людей до истерики, другие — до дрожи в коленках от вожделения. А некоторые особо любят совмещать процесс питания с личными удовольствиями. Два в одном, так сказать. В общем-то, почему бы и нет. В Конституции противопоказаний не заявлено". Обладатель необычного имени достойно организовал театральную паузу, заполненную дымом кальяна. Атмосфера элитного клуба с приватными кабинками и очень комфортной мебелью в восточном стиле располагала к неспешным светским беседам, к тягучей манерности и какому-то эфирному романтизму.

Приглушенный свет, учтивый персонал, появляющийся только по звонку. Идеально подобранная, едва слышимая музыка, фоном обволакивающая пространство. Все было на уровне. Меня так и зовут, — Винсент очаровательно улыбнулся, откинул прядь волос со лба прекрасно отработанным жестом. И тут же равнодушно поймал себя на мысли, что снова забыл, как зовут его очередную "даму сердца". Он их всех во избежание неприятностей называл "девочками".

Им это льстило, и можно было не утруждаться запоминанием имен. Прости, паспорт показывать не буду, придется поверить на слово. На его длинные русые волосы до плеч, огромные глазищи цвета предгрозового неба и грациозные, почти кошачьи движения, когда он переворачивал затухающий уголек в кальяне и доливал в бокалы вино, — Это похоже на абсент….

Он не только меняет восприятие цвета, но и высвобождает в человеке самые потаенные страсти. А также лишает всех моральных запретов и… пробуждает невиданную сексуальность. От пристального, гипнотизирующего взгляда, которым сопровождалась последняя фраза, блондинка чуть не поперхнулась глотком вина.

И только идеальная выдержка, воспитанная журналом Cosmo, позволила ей не закашляться по-дилетантски в столь ответственный момент. Бывают же мужчины настолько красивые и вопиюще-сексуальные, что даже спесивая королева дорогомиловской тусовки начинала чувствовать себя неопытной школьницей. Ей казалось, что она снова попала под безграничное обаяние смазливого старшеклассника, который уже познал все радости первого "настоящего" свидания. Сам Винсент уже знал, какое производит впечатление.

И откровенно наслаждался этим, не спеша переводить беседу в откровенный флирт. Уже понятно, что красавица готова в любой момент слететь с удобного дивана и скинуть с себя платье вместе с иными наличествующими предметами гардероба. Это, девочка моя, особое удовольствие. Его надо уметь ценить. И не превращать в привычку, а уж тем более, в зависимость. К слову, если уж мы эту тему затронули… Я на прошлой неделе был в Амстердаме.

Там запрещено курить в кафе и барах. Дескать, табачный дым вредит персоналу. Курить теперь можно только в небольших барах, где за стойкой стоит сам хозяин, и в том случае, если он тоже курит. В мыслях она давно уже перебралась из ресторана в холостяцкую квартиру Винса таковая просто обязана быть!

Интересно, эти его модные наращенные клыки целоваться не мешают? По документам это самый натуральный храм. А по сути — забегаловка.

В Нидерландах полная свобода вероисповедания, поэтому власти разрешили поклоняться святой троице — дым, огонь и пепел. Так что, теперь посетители его заведения — это адепты, почитающие доброго бога курения. Кстати, эта идея была не с потолка взята.

Исторические хроники гласят, что когда матросы Колумба высадились на первом открытом ими острове, то обнаружили, что местные аборигены курили табак в процессе религиозных церемоний. Клубы табачного дыма они направляли в сторону солнца, на котором, по их убеждению, обитало божество Маниту, что означает "Великий дух жизни". Он слегка подался вперед и впился пристальным взглядом в глаза своей собеседницы, улыбнувшись своей коронной ухмылкой.

От которой еще ни одна "девочка" не ушла безнаказанной. Блондинка застыла, как мраморное изваяние. Ее пальцы, только что нетерпеливо барабанившие по столешнице, остановились в напряженном ожидании.

Винсент еще раз оглядел свою спутницу. Так, как будто приценивался к товару, осматривая все видные достоинства и скрытые недостатки.

Определял, стоит ли овчинка выделки. Только эта верификация была весьма далека от традиционного досмотра впечатляющих выпуклостей. Скорее, так заглядывают в самую душу…. Телефонный звонок выдернул его из созерцательного транса. На дисплее отобразилось самое нежеланное в этот момент имя — Валерий. Кратко извинившись, Винсент вышел из кабинки, чтобы лишние уши не любопытствовали.

Я могу быть вообще вне города, и занят своими делами. У тебя час времени на то, чтобы добраться до офиса. И едешь на метро. Сейчас дачники возвращаться будут, не пробьешься вовремя. Винсент отключился, не удостоив Валерия ответом. Вернувшись в приватное пространство, почти улегся на диван, сощурил змеиные глаза и сделал приглашающий жест рукой.

Блондинка времени терять не стала. Несмотря на всю царскую красоту пейзажей, сам поселок олигархов был каким-то унылым. Закрытые территории, высоченные заборы и молчаливая охрана. Конечно, за каждым из таких заборов громоздились невероятные хоромы, в гаражах стояли "майбахи" и пылились вертолеты. Но не было детского смеха во дворе, бодрых бабулек, перемывающих косточки "эх, молодежи", или еще каких признаков социальной активности. Громадный домище с еще более внушительной прилегающей территорией на Илону впечатления не произвел.

Она не понимала излишней роскоши и бестолкового понта, и потому отнеслась к апартаментам без должного восторга. И вежливый Михал Михалыч ее тоже не впечатлил. Серенький такой мужик с невнятной, будто смазанной внешностью. Но, в кресле не сидит, а прямо-таки восседает, и чувствует себя полноправным хозяином положения. Так и что с того? Мало ли таких заседателей на ее веку было?

Во-первых, она уже формально в отпуске. А во-вторых, по фигу, что это ее будущий работодатель. Нашелся тут, пуп земли… Холуй барский, пес цепной, вот он кто. Никаких вопросов, почему, зачем и как. Вы или соглашаетесь и делаете то, что положено, или забываете о нашем разговоре раз и навсегда. Дальнейшие уточнения, полагаю, не требуются, вы взрослый человек и все понимаете.

Илона великодушно сделала жест рукой с бокалом коньяка. Тем самым разрешив морочить себе голову любой киношной галиматьей в стиле "Джеймс Бонд и все-все-все".

У богатых свои причуды. И Михал Михалыч повел вкрадчивый рассказ о ситуации, приведшей к их сегодняшней встрече. Таковой был человеком своеобразным, со своими прибабахами. Но ему было позволено. Ибо при всем самодурстве Курин был отличным бизнесменом. Жаловаться не на что. А суть приглашения Илоны была вот в чем.

У Александра имелся довольно взрослый сын Артемий. Наследный принц куринской империи, как его называли свои, должен скоро занять место отца за полированным начальственным столом.

Проблема в том, что сам наследник избрал себе другой жизненный путь. А точнее, подался в шоу-бизнес. В принципе, по молодости кто как не развлекается. И папенька в некоторой мере даже способствовал продвижению и процветанию отпрыска, как оно и полагается. Спонсировал в меру понимания сути вопроса, и на гастрольные загулы наследника смотрел сквозь пальцы.

Благо, первенец был парнем разумным, не злоупотреблял, чем попало. К тому же, талантлив был в меру, определенную славу в свое время снискал.

Папенька не зверствовал, траншей на кредитную карту наследника не отменял, да и квартиру в Москве оплачивал. Пусть дитя тешится, годков не особо много.

Но вот что-то такое со старшим Куриным случилось. И в одночасье он свое мнение изменил. Заявил, что золотой ребенок явно заигрался. Ему было уже двадцать пять, и как кумир подростков, он скоро должен был выйти в тираж. Дескать, доигрывай и пора свернуть лавочку. А потом уже целенаправленно перейти в разряд серьезных бизнесменов.

О чем Артемию было сказано в доступной форме. Вот тут великовозрастный недоросль проявил характер — он заявил, что не собирается покидать шоу-бизнес, по крайней мере, до тех пор, пока не исполнит свою главную мечту — сольный концерт в "Арене" — крупнейшем клубе Москвы.

Увы, его славы было недостаточно для того, чтобы в одиночку справиться с этим вопросом — собрать три тысячи поклонников при довольно серьезной входной цене. Арендную плату понтовый клуб ломил нещадную, отбиться можно только дорогими билетами. А заломишь цену — люди не придут. В общем, замкнутый круг. Мечты мечтами, а реальность неумолима: А папа взъелся и денег не дал. Хотя в другое время и в другом настроении мог ведь купить этот чертов клуб вместе со всеми потрохами и персоналом, согнать туда оголтелых девок хоть задарма, и тем самым поставить долгожданную точку в карьере первенца.

Но не захотел, решил тоже упереться рогами. Почему — кто ж его знает, у богатых свои причуды. Артемий, разозлился на то, что впервые ему, не знавшему отказа, вдруг дали от ворот поворот.

И сделал финт ушами: Суть договора была в том, что фирма "Ди-Эн-Трей" денег на презентацию даст. Но со своей выгодой. Отрабатывать потом придется в течение года-двух. Гастроли, концертные "чесы" и тотальное погружение в работу. А папа своевольника не хотел ждать. В Москве была самая пора открывать филиал, куда сынок мог очень аккуратно встать в качестве генерального управляющего. Начать с нуля, фактически вырасти вместе с компанией, спаяться с ней корнями, заложить собственными руками фундамент нового бизнеса.

С продюсерской компанией "Ди-Эн-Трей" доверенные лица Курина-старшего пообщались деловито и по существу. Привычно объяснив, кто тут умнее, сильнее и главнее. Доходчиво так подсказали, что контракт необходимо расторгнуть. А через неделю после этого разговора у фирмы Курина-старшего начались неприятности. Причем такие, что не подкопаешься. Сначала как черт из табакерки появился злющий налоговый инспектор. Он углядел множество нестыковок в бухгалтерской отчетности мало что ли им, кровопийцам, уплачено было?

Потом какой-то прожорливый вирус схомячил половину файлов на сервере компании, и штатный сисадмин Толик, даже будучи компьютерным маньяком, матерился как последний сапожник, пока гонял неведомого врага. Автомобиль самого генерального до обидного не вовремя сломался по дороге в аэропорт…. Следом появилось и объяснение произошедшему — папеньке так же доходчиво показали, что компания "Ди-Эн-Трей" находится под управлением не менее деловых людей.

И что их собственные договора с артистами — дело сугубо внутреннее. Поэтому родственные отношения просим выяснять дома, а в фирменную политику не влезайте. Не надо, в общем, угрожать честным труженикам шоу-бизнеса. Проще подождать годик-другой, нежели сейчас пороть горячку.

Вы что, сами не можете разобраться? Он раздумывал, сразу ли выложить все карты на стол или подождать, обдумать. Папиными деньгами народную любовь не купишь. Он всего добивался своим трудом. И никогда ни с кем не связывался, кровью не подписывался. А тут его угораздило попасть в этот "Ди-Эн-Трей". И если бы все наши сложности были единственной нестыковкой, я имею в виду наши… эм… разговоры с компанией, то было бы полбеды.

Тут ведь постоянно творится мистика. Я старый человек, во всякие глупости не верю. Но порой они настолько выбиваются из привычного понимания и мешают работать, что приходится мириться с существованием неких… неизвестных науке факторов. Поэтому хочу видеть рядом с Темой человека, который обладал бы нужными навыками оперативной работы.

Для сопровождения наследника в Москве. И разбирался бы во всех этих сверхъестественных вещах… Илона, нам известно о вашей работе и о ваших… скрытых хобби.

От жары все тело чесалось, и ей уже стало стыдно, что она рявкнула на Сисси, потому что теперь ей и самой хотелось разуться.

Но главное, ей срочно потребовался туалет. Это все равно, что сказать рыбе "не улетай", подумала она. Сисси часто капризничает, но всегда послушна. Приближаясь к дому, она уже забыла, как ее раздражала сестра, и снова почувствовала страх. Из дома доносились звуки — нехорошие звуки. Голос, похожий на голос Маргарет, вскрикивал, умоляя. Грейс никогда не думала о человеке с коричневым лицом и в какой-то униформе, изображенном на фотографии, что стояла на столике Маргарет, как о реальной персоне.

Она старалась убедить себя, что эти голоса слышались из телевизора, включенного на полную громкость. Маргарет наверняка одета в свежие выглаженные юбку и блузку, она улыбнется, быстро сделает приседающее движение, чтобы заглянуть прямо в глаза Грейс, и скажет: Маргарет Эмори была негритянкой, но совсем не была похожа на Джемму или Старого Чарльза.

Она не была черной. Цвет ее кожи скорее напоминал бежевый оттенок маминой пудры. Маргарет носила шелковые чулки и туфли на высоком каблуке, как и мама Грейс. Волосы она зачесывала гладко, аккуратно подворачивая их концы.

Когда она разговаривала по телефону, ее голос звучал очень по-деловому. Многие обращались к ней "миссис Эмори", но она сказала Грейс, что та может ее называть Маргарет. Грейс прищурилась, чтобы глаза быстрее привыкли к внезапному переходу от яркого света к густой тени. На верхней ступеньке лесенки сидела худенькая девочка в велосипедных туфлях и в просторной майке с короткими рукавами.

Грейс ее тут же узнала по фотографии в рамке, которая стояла на столике Маргарет рядом с фото мистера Эмори. У нее была такая же светлая кожа, как у матери, и зеленые глаза. Волосы торчали толстыми и короткими косичками по обеим сторонам ее узкого лица со странными наклонными скулами. И снова Грейс удивил глуховатый голос, похожий на голос взрослого человека. Он напоминал Грейс голос ее домашней учительницы, мисс Марч, которая красила губы ярко-красной помадой и от которой всегда пахло сигаретами.

Грейс взглянула на входную дверь, овальное стекло в которой, казалось, весело подмигивало ей. Ей уже невтерпеж хотелось в туалет. Она поставила ногу на нижнюю ступеньку. Но там происходило нечто непохожее на простой разговор. Голос мистера Эмори вырывался в тишину тени у дома, как кулак, готовый сокрушить что угодно.

Грейс было жарко, она боялась, что напустит в штаны. К тому же она злилась! Злилась на эту грубую девчонку, у которой словно было право называть папу "дядей Джином".

И тут она вспомнила: Отец Нолы — моряк торгового флота — часто и подолгу отсутствовал, и в доме никого не оставалось, чтобы за нею присматривать. Грейс представила, как папа приглашает Нолу в свой кабинет, помогает ей решать задачки по математике, а может, и позволяет прилечь на мягких подушках дивана с книжкой так, как нравилось ей самой. Он, наверное, был особенно внимателен к ней из-за того, что Нола такая странная.

У папы всегда было особо теплое отношение к чудакам. Нола попыталась беззаботно пожать плечами, но Грейс заметила, что кожа в уголках ее рта побелела. Нола сидела, прижав коленки к груди, а ее длинные руки крепко обхватили голени. Она тоже напугана, подумала Грейс. Но как только Грейс поднялась по лестнице на веранду и попыталась пройти мимо, Нола вскочила на ноги, ощетинившись, как кошка. Она была значительно выше Грейс, с длинными узловатыми руками и ногами с большими и широкими ступнями.

Нола посмотрела на нее взглядом мисс Марч, эти странные зеленые глаза прищурились так, что почти закрылись, будто она приготовилась к прыжку.

Грейс упрямо прошла мимо. Почувствовав, что Нола схватила ее за руку, она стряхнула ее пальцы и пошла прямо к входной двери.

Она дрожала, трусики уже стали влажными, но она не собиралась уступать этой задиристой девчонке и показывать свой испуг. Грейс приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Пробежав через маленькую и аккуратную гостиную Маргарет, она помчалась на шум голосов. Ее сердечко неистово колотилось. В конце узкого, слабо освещенного коридора она наткнулась на распахнутую дверь.

С того места, где она стояла, видно было только спинку стула с мужским пиджаком, переброшенным через спинку. Она тихонько двинулась вперед, чтобы видеть все, но самой остаться незамеченной.

Жалюзи были опущены, но лучики света падали на аккуратно застеленную двуспальную кровать и на туалетный столик, который показался Грейс странным. Маргарет, одетая в синее домашнее платье, не имевшее ничего общего с хрустяще отглаженными костюмами для офиса, стояла спиной к туалетному столику, прижав руку ко рту, с глазами, округлившимися от панического страха.

С другой стороны разделявшей их кровати стоял крупный мужчина в темно-синих брюках и белой рубашке с закатанными рукавами. В полутьме его руки казались темными и блестящими. Отец стоял в дверях, спиной к Грейс. Его отражение виднелось в зеркале позади Маргарет — огромная фигура с всклокоченными волосами, вызвавшая в памяти рассказ о Самсоне, который сестры Бонифейс читали на уроках катехизиса.

Она вспомнила другую историю, которую рассказывал отец, о тех временах, когда он еще служил пожарным, задолго до того, как стал сенатором, и даже до того, как был избран в Конгресс. Историю о том, как он однажды бросился в горящее жилое здание, что уже должно было вот-вот рухнуть, и вынес оттуда трехлетнего мальчика, который прятался от огня под кроватью. Когда он спускался по приставной лестнице, перед его лицом лопнуло окно, и если бы не шлем и маска, то отца могло бы убить.

У него до сих пор остался слабо различимый розоватый шрам над глазом, по которому Грейс любила проводить пальчиком. Кожа там была шелковистой, не такой грубой, как на лице. Сейчас, когда его отражение в зеркале было в тени, был заметен только этот шрам, отчетливо видный под полоской падающего на него света.

Голос отца прокатился, словно гром с вершины горы. И тут Грейс поняла, что муж Маргарет держит в руках револьвер. Внезапно у нее перехватило дыхание, ей показалось, что грудь забита ватой. Она пригнулась, от страха не силах двинуться. И все из-за того, что ты разок прошелся с доктором Кингом в марше борьбы за права чернокожих. А как насчет моих прав, прав этого чернокожего, а? Револьвер угрожающе подпрыгивал у него в руке. В его голосе не чувствовалось испуга, а только горечь, как тогда, когда он говорил в микрофон на похоронах президента Кеннеди.

Ты ни черта не знаешь, что творится за стенами твоего любимого офиса…. Грейс поняла, что он плачет, по щекам текли слезы, руки едва удерживали револьвер, который он направил на Маргарет. Думаешь, что лучше всех нас, черного народа. Даже говоришь, как белая леди. А теперь отнимаешь у меня ту малость, что у меня осталась. Боже правый, да я должен у….

Грейс, скорчившись в коридоре, слышала только жуткое биение своего сердца, которое вдруг стало слишком большим. Что-то теплое закапало и побежало по внутренней стороне ее ноги, и она поняла, что обмочилась.

Но ей казалось, что это случилось с кем-то другим. Она беспомощно наблюдала, как ее отец и Нед боролись, катаясь по полу. Отец был крупнее, но мистер Эмори был в ярости, он казался обезумевшим. Странные, клокочущие звуки вырвались у него. Он пытался освободить руку, которую отец прижал к полу. Словно загипнотизированная, в ужасе смотрела Грейс на револьвер, лежавший в полоске солнечного света, падавшего сквозь поднятую пыль на напрягшиеся костяшки пальцев Неда… Револьвер поворачивался то туда, то сюда и угрожающе мерцал, словно смертоносная драгоценность.

Грянул гром, комната будто разорвалась пополам, звук ударил по ушам, и ноги Грейс подломились. Она упала на копчик, больно ударившись об пол. Сквозь звенящее облако, которое, как казалось, окутало ее голову, она видела, как Нед рухнул на кровать. Красный цветок распустился у него на горле, расплылся по белому покрывалу. Она прижала ладошки к ушам и закричала. Или ей показалось, что она закричала.

Из горла вырвался только сдавленный хрип. Пол под ней накренился. Ее страх был огромен, как монстр, который жадно пожирает ее, не оставляя ничего, что могло бы что-то чувствовать. Но вот онемение стало проходить. Ее трусики намокли, ягодицы болели от падения. Когда она попыталась встать, ноги подломились, как у бумажной куклы. Наконец, собравшись с силами и цепляясь за стену, она поднялась на ноги. Грейс пятилась назад, когда внезапно наткнулась на кого-то.

Она издала придушенный визг и обернулась. Там замерла долговязая девчонка. Ее глаза больше не казались раскосыми, а были округлыми и серебряно-палевыми, как никелевая монетка.

Она тоже видела все. Они обернулись — Маргарет дико закричала. Револьвер выпал из рук отца, а Маргарет опустилась на колени перед кроватью, на которой лежал Нед.

Грейс захотелось схватить ластик и стереть эту картину, как она, бывало, делала со школьным расписанием, словно ничего не произошло. Чтобы она, отец и Сисси сидели в машине и ехали к берегу океана в штате Мэриленд, где отец купил бы им палочки из мяса лобстера, а она бежала бы вдоль причала, чувствуя под ногами упругие старые доски. Однако, повернувшись к Ноле и увидев ее ставшее пепельным лицо, Грейс поняла, что пути назад нет.

Что бы ни случилось, Грейс этого никогда не забудет. А еще она была уверена, что не забудет и эта девочка, стоящая рядом, неподвижная и напрягшаяся, с пустым лицом, если не считать странные глаза — словно две дырочки, прожженные в одеяле.

Грейс потянулась, чтобы застегнуть пуговицы платья на спине, и заметила пятно — как раз над правой грудью — пятнышко от воды, по форме напоминающее одно из пятен теста Роршаха. Она вдруг ощутила раздражение.

Да его вообще следовало бы запретить вместе с асбестом и красным красителем номер 2". Она не припомнит случая, чтобы, надев шелковое платье, не пришлось бы потом бежать в химчистку. А когда в последний раз она надевала шелковое платье? Образы далекого прошлого пронеслись в ее воображении — она в пышном платье из тафты цвета малинового шербета, с орхидеей, приколотой к манжете. Скучный прием в загородном клубе, на который пришлось пойти по настоянию бабушки.

К концу вечера орхидея выглядела так, словно по ней прошлась вся армия Шермана, которая, судя по речи и манерам обитателей Блессинга, лишь неделю назад пронеслась по Джорджии, сметая все на своем пути. Задумчиво глядя внутрь стенного шкафа с ее платьями, Грейс размышляла о предстоящем вечере, который представлялся ей полем битвы.

Какая разница, что надеть? Ханна бы страшно обрадовалась, если бы Грейс появилась на пороге в нижнем белье. Еще один, очередной, недостаток подружки отца Ханны. Но хотелось ли ей снова стать женой, играть роль мачехи Бена и Ханны? Разве ей мало хлопот со своим собственным сыном-подростком?

Не говоря уже о том, что Джек не просил ее руки. И как только об этом заходил разговор, он искусно уходил от него. У Грейс похолодело все внутри, и пришла абсолютная уверенность: Но она поспешила отбросить эту мысль и отвела ей место на воображаемой полочке под названием "Насущные проблемы" которая располагалась ниже, чем полочка "Может быть, как-нибудь само собой что-нибудь и образуется", и над полочкой "Ты просто теряешь время".

И нечего впадать в панику только потому, что они впервые собрались поужинать все вместе, впятером. Ей и так достанется, как только появится Ханна. Она стащила платье через голову, выворачивая его наизнанку и испытывая при этом такое же облегчение, какое у нее бывало всякий раз, когда после рабочего дня, заполненного теледебатами, интервью и раздачей автографов, она снимала колготки.

Потом она натянула купленную в "Кэнал Джин" мужскую домашнюю атласную куртку лилового цвета фасона х, отделанную черным кантом, с едва заметной монограммой и заношенную до такой степени, что она выглядела, как замша. Заправив ее в брюки и закатав рукава почти до локтей, она почувствовала себя удобно.

Наконец осталось только продеть в петли джинсов пояс в индейском стиле, сделанный из ракушек. Ну вот и все. Мягкое свечение заходящего солнца преломлялось сквозь стекла окон в крыше мансарды и заливало спальню теплым желтоватым светом.

Озаренная этим сиянием, Грейс стояла перед большим — во весь рост — зеркалом и с любопытством рассматривала себя, словно изучая фотографию неизвестного человека.

Карие глаза на уже не девичьем лице, по форме напоминающем сердечко и испещренном тоненькими морщинками. Словно смятую тонкую дорогую бумагу открытки ко дню св. Валентина расправили, и она опять стала почти такой же, как и прежде. Темные прямые волосы, едва касавшиеся ее худых плеч, еще не тронуты сединой… А может, я просто не присматривалась повнимательнее?

Похожа ли она на человека, внушающего симпатию? На женщину, которую можно считать другом? Внизу, в холле, пробили напольные часы бабушки Клейборн. Грейс всегда слышалось в этих звуках что-то зловещее. Она насчитала шесть ударов. О, Боже, до прихода Джека с его детьми осталось меньше получаса, а она еще не убрала квартиру и даже не поставила кипятить воду для риса!

На секунду ей захотелось позвонить Джеку и сказать, что заболела, что внезапно простудилась. Но нет, из этого ничего не выйдет. Он ведь тут же примчится с пластмассовым судком куриного супа в руках и с лепешками мацы от Лу Зигеля, как в тот раз, когда она действительно простудилась. Объяснить все ее напряжением и усталостью? Ведь в конце концов он же ее издатель, и прекрасно знает, по какому сумасшедшему графику она жила из-за этой книги: Джек, хотя и не отрицал рекламного значения этой заметки для придания популярности будущей книге, тем не менее, злился так же, как и она.

Выхваченная из контекста, эта история приобрела трагический, сенсационный и, возможно, даже криминальный оттенок. Но если бы ей удалось отвертеться от этого ужина, то Джек, черт бы его побрал, оказался бы настолько мил, настолько полон сочувствия, что чувство вины не оставило бы ее надолго. Да и проблема-то заключалась вовсе не в Джеке. Не из-за него она чувствовала себя так, будто ее мучает изжога или она проглотила что-то несъедобное.

Сегодня вечером на ужин вовсе не цыпленок по-охотничьи, украшающий гору риса. Сегодня главным блюдом станет она, Грейс Траскотт, ее поджарят на вертеле, над углями. Грейс втиснула босые ноги в старомодные туфли-лодочки из крокодиловой кожи, которые принадлежали еще ее бабушке. Она их надевала в те времена, когда леди преимущественно носили туфли тридцать шестого размера и считалось, что крокодилов поселили на эту землю только для того, чтобы их кожа шла на изготовление обуви.

Грейс прошла через холл и оказалась в просторном помещении, объединявшем кухню, гостиную и кабинет. Если бы этот ужин устраивала мама, подумала она, то на столе у приборов лежали бы карточки цвета слоновой кости с выведенными на них каллиграфическим почерком именами приглашенных, указывающие их места.

Стол украшала бы фарфоровая посуда Хэвиллэнд из сервизов бабушки Клейборн, а на серванте стояла бы, ожидая своего часа, неоткупоренная бутылка коллекционного белого вина.

А уж если бы оказалась упущенной хотя бы такая незначительная деталь, как время приготовления риса с точностью до последней минутки, то мама посчитала бы это святотатством. На кухне с окнами на три стороны, облицованной дымчато-голубым кафелем цвета пасмурного неба, Грейс заглянула в духовку, где шипела и пузырилась курица.

Запекшаяся масса — куриные ножки и грудки — превратились в волокнистые сгустки и больше напоминала трижды разогретую еду, оставшуюся с прошлой недели. Она поняла, что забыла накрыть крышкой блюдо с курицей на тридцать минут, как сказано в рецепте.

Тем более, что на самом деле уже прошло больше сорока пяти минут. Она так увлеклась, помогая Крису написать эссе об испанской инквизиции, что потеряла счет времени. О, Боже, что же теперь делать? После тридцати лет совместной жизни с женщиной типа Марты Стюарт Джек вправе рассчитывать на хозяйку, которая способна хотя бы не испортить обычный обед.

Грейс повернулась и увидела тринадцатилетнего сына, ссутулившегося на пороге и похожего на велосипед, случайно оставленный на стоянке. Он был словно собран из шарниров, стержней, костей и выступающих углов, с головой, склоненной к плечу так, что шелковистые каштановые волосы закрывали глаза. Любовь, беспомощность и сочувствие вперемежку с досадой внезапно охватили ее. Крис находился в том возрасте, когда все, даже самое очевидное, подвергалось сомнению.

Если она просила его надеть пиджак, то он обязательно спрашивал: Крис пожал плечами, скрестив руки на тощей груди. На его лице почти не сохранились черты детства — куда делись круглый подбородок, бледные веснушки, рассыпанные по вздернутому носу, мягкие, почти рассеянно глядящие голубые глаза. Сейчас в переходном возрасте он казался таким уязвимым, все свидетельствовало о неопределенности, даже то, как стал ломаться его голос.

Собираюсь пойти к Скалли. Попозже мы перекусим пиццей. С ним ты еще не встречался. Почти моего… В общем, он хороший парень. Крис несуразно улыбнулся, когда его взгляд упал на бренные остатки "цыпленка по-охотничьи". Ему не пришлось продолжать, она и так знала, о чем он подумал.

Он скорее согласится подхватить болезнь Лайма, чем увидеть мать замужем за Джеком. В этом вопросе чувства ее сына не составляли большей тайны, чем чувства Ханны. Резким движением головы он откинул со лба волосы. На мгновение стали видны его глаза, незащищенные и, пожалуй, слишком яркие. Они показались ей точной копией глаз Уина — серовато-голубых, цвета океана в районе пролива Лонг Айлэнд. Развод тяжело отразился на нем.

Хотя он и виделся с Уином по выходным, она понимала, как ему не хватает присутствия отца в доме. Она оглядела его порванные джинсы и просторную майку с короткими рукавами и надписью "Металлика". Крис бросил на нее презрительный взгляд: Но не по этому тихому подростку, уклоняющемуся от исполнения своих обязанностей по дому, а по тому забавному, веселому маленькому мальчику, с его неуклюжими шутками и громким смехом; по тому, как он прятался от нее в подушках, когда она приходила пожелать ему спокойной ночи и поцеловать его; больше всего она скучала по тому, как держала его на коленях, как маленькое тельце тяжелело ото сна, как его головка слепо тыкалась в ее грудь, устраиваясь поудобнее.

Когда же начались в нем перемены? Неужели незадолго до развода? Надо ли ставить его угрюмое непослушание в один ряд с нежным пушком, появившимся недавно на его верхней губе, и с простынями, наспех засунутыми в большую плетеную корзину, которые она иногда находит по утрам в его комнате? Грейс вдруг почувствовала себя ничтожной пылинкой, плывущей в необъятном, уходящем ввысь пространстве.

Ряд высоких окон усиливал это ощущение, рассекая на части линию горизонта, над которой она могла видеть только макушку шпиля "Эмпайр стейт билдинг", горящую желтыми и оранжевыми огнями в честь праздника Хэллоуин, который приходился на предстоящую неделю. И что ей делать в это время? Зажужжал домофон, и от неожиданности она чуть не разбила бокал, стоящий среди огуречной кожуры, которую она как раз собиралась убрать. Оказалось, что это только Джек, слава Богу. Он обещал приехать раньше Бена и Ханны, и приехал.

Объединенные, мы выстоим, а разобщенные — падем. Минуту спустя он появился в дверях в помятом плаще от Берберри — высокий, крупный, с открытой улыбкой, темными курчавыми волосами, слегка прихваченными сединой, и она почувствовала, как все ее спутанные мысли странным образом, словно по волшебству, проясняются.

Джек обнял ее и прижал к себе. Она чуть не задохнулась в объятиях этого огромного человека, в том счастье, которое переполняло его. Его объятие высвобождало в ней какие-то силы, заставляло трепетать тело, живот расслаблялся и тяжелел от предвкушения.

Она никак не могла насладиться его твидовым запахом, его мускулистыми крупными руками. Она представляла себе, как несется кровь в жилах Джека, быстрее и увереннее, чем у любого другого мужчины. Ее собственная кровь быстрее понеслась при мысли о том, что их ожидает впереди, кровать, на которой он возьмет ее, позже, когда дети уснут…. Он отодвинулся от нее, улыбаясь, его глубоко посаженные темно-синие глаза прищурились. Ей вспомнилась старая шутка о грехе: Неужели Джек думает, что согрешит, женившись на католичке?

Может, это и останавливает его? Джек, направляясь на кухню, стянул с себя плащ и бросил на спинку дивана. Спустя мгновение он, выразительно вращая глазами, рассматривал цыпленка. В Джеке ей больше всего нравилось то, что он никогда ей не лгал. Если он говорил, что она что-то хорошо написала или что она выглядит великолепно, то она знала: С такой же легкостью он говорил ей, что она написала что-то просто ужасное или что она выглядит так, будто не спала десять ночей подряд.

Мне хоть бы еще пяток минут почувствовать себя несчастной. Он наклонился и начал нежно покусывать ей ушко. Его губы оказались потрясающе теплыми, особенно если вспомнить, что она уже давно томилась в ожидании.

Твои дети появятся здесь с минуты на минуту. Ей хотелось, чтобы ее слова прозвучали, как слова обычной, вымотанной хозяйки, но внутри у нее все трепетало от ужаса. Но я знаю, сколько времени ты готовилась, чтобы организовать вечер для Ханны и Бена. Прежде чем она успела ответить, он поднял ладонь — широкую, с сильными пальцами, руку плотника, а не администратора.

Поверь, через пять минут я уже буду здесь. Через десять минут он уже стоял на пороге, осторожно, словно священный Грааль, держа в руках большой, в масляных пятнах бумажный пакет.

Он поставил его на стол и открыл. Из пакета резко запахло чесноком. Грейс внимательно посмотрела на него. Как могло случиться, что Джек, который живет в фешенебельном районе по дороге на Ист-Сайд, который издает первоклассные книги в здании на Пятой авеню, знает о тайнах пиццерий на задворках больше, чем она?

Грейс заметила свое отражение в зеркальной стене напротив кухонной стойки. Увидев на себе фартук с оборками, который торопливо набросила перед приездом Джека, она рассмеялась. Что со мной происходит? Вместо того, чтобы посмотреть новый спектакль, на который Лила достала билет, ты скачешь, как козочка, в надежде произвести впечатление на этого парня, демонстрируешь ему, какой прекрасной женой ты можешь стать. Это — Джек, Джек Гоулд, который любил ее в три часа утра, когда она сидела согнувшись перед дисплеем компьютера в самом старом махровом халате с хлебными крошками, застрявшими в его складках.

И после того, как ее наградили премией Пулитцера за книгу "Выход из сложного положения", когда она чувствовала, что если еще хоть кто-нибудь позвонит под предлогом поздравлений и предложит что-нибудь купить, то она потеряет остатки рассудка, кто, как ни Джек, материализовался на пороге с бутылкой самого дорогого охлажденного шампанского и с двумя билетами на Бермуды? И уже стал чувствовать себя обделенным. Умело, словно он зарабатывал этим на жизнь, он посыпал блюдо сверху сыром и сунул ласанью в духовку.

Пока блюдо разогревалось, он подошел и обхватил ее так, что она едва не растворилась в его мощном объятии, словно стояла под кроной дерева, задрав голову вверх. Ее переполнило чувство глубокой нежности. Я собиралась тебе сказать, если бы ты не исчез так быстро. Но ничего… да, ты не поверишь, но Нола Эмори сняла трубку только на шестнадцатый звонок.

Она сказала, что ей нечего добавить к тому, что напечатано в газетах о самоубийстве ее отца. Джек, но ведь все было не так. А у меня - пустой дом. Впервые Маргарита усомнилась, правильно ли жить прошлым. Мышастые глаза потеплели, поголубели, голос живой, она Никогда бы не подумала, что в этой въедливой желчной вредине теплится нежность, удивляется Мира.

Дети, как солнышки, делают нас теплыми, и всё вокруг светлеет. И никто не оёт на детей, как нянька Нюя. У нас в классе озорников наказывают, ругают. Одного грозят на собрании исключить из пионеров. И одеваюсь сама, и кушаю, и разговариваю с дядями и тетями. Не серди тетю Олю, ей тяжело с кучей детей. Может, привыкает быть безотцовщиной? Слухами земля полнится, доползли они и до академии.

Секретарь кафедры животноводства остановила Миру в столовой спросила, правда ли, что их бывший сотрудник связался с агрессорами и был заслан международным сионизмом вредить советской стране.

Мол, анонимы донимают их угрозами, звонят профессору по ночам, хрипят в трубку: У Миры похолодело внутри: Узнают в Издательстве - бед не оберёшься! Не мешает обзавестись отзывами. И ты можешь съездить. Меня знают в Издательстве, проработала там много лет". Через день Мира повезла верстку в центр, зашла с характеристикой за подписями к треугольнику. Парторг Аркадий Константинович Таранский сходу ставит размашистую закоряку, обещает помочь, если будут какие трудности с путевкой.

Хорошие люди тут, думает Мира,даже неловко, что хитрю. И Маргариту разбередила, словно упрекаю. Жизнь у нее скучная, погребла себя в прошлом, а пеняет на всех.

Мира входит в одноэтажный бревенчатый домик в приподнятом настроени - аллея зазеленела. Ей не отвечают на приветствие, у женщин натянутые лица, Нина Ефимовна ожесточенно бьет по клавишам пишущей машинки, Маргарита утонула в бумагах, подперев голову руками, чтоб не видеть вошедшую, Наталья Сергеевна просит к себе в кабинет, обычно бледное лицо - в красных пятнах, светлые глаза потемнели, мятутся; резцы в помаде.

Крутит пуговицу наглухо застегнутого бежевого шерстяного костюма. Встала, не зная, с чего начать, наконец, вздернув клювик-носик собралась с духом. Мой Анатолий советует осудить его проступок письменно, не откладывая. Мол, у вас не было серьезных отношений.

Он в таких делах сведущ, работает в райкоме, всякое распутывал. Мира растеряна - вот и настиг удар судьбы. Но она не в обиде на эту женщину: Только как назвать Рому врагом народа? Это его вытолкнули из страны. С детства принижали, вот и стал отшельником, колесил по весям, жил в палатке, рвался прочь, запросил вызов из Израиля даже тайком от матери. Он любил ее - Мира это точно знает. И Анна Лазаревна призналась -никогда сына таким не видела, ее колючий кактус вдруг расцвел , признался: Она не может осудить Рому, не бросит тень на Дашутку как плод постыдной связи, а там - будь что будет.

Валентине Георгиевне хоть не выходи во двор, скорей бы на дачу! Бабы вроде бы и жалеют ее, скучатся, впустив на скамью, вперятся глазами в лицо, ахают, но от их распросов и домыслов черно на душе, собственные дети кажутся скверными, жизнь - незадавшейся, муж - эгоистом.

Проговорилась о размолвке с Мирой - надавали советов: Материнское сердце чует беду, всё идет не так, дочь - в отца, он может, обидевшись, играть в молчанку неделями, привыкла заговаривать, она - не гордая, пригибается с детства, росла в няньках по людям. Зато потом на душе легко, светло! Зашла бы, доченька, попросту, вроде бы достала что из продуктов, пошутила бы. В доме - тучи, хоть не просыпайся - извёл наждак по ребрам, кашель сгибает, выворачивает до рвоты , нет сил. Всем дарила тепло, заботу Трещина быстро превращается в расщелину, их, как льдины в ледоход, относит неведомым течением в разные стороны, остается довериться времени.

Мира теперь редко гуляет во дворе, знакомые ее сторонятся, громко бросая вслед: Приходится уходить в соседний двор. Возвращается - как сквозь строй, колючие взгляды пробивают ядовитыми пулями, иногда долетают осколки шрапнелей-слов. Дома тошнёхонько, хоть из комнаты не высовывайся. Обычно бессловесный, Афанасий теперь ходит индюком и, выпятив тощую грудь, похваляется: Не даю дёру от своих детей!

Сразу женился на Груне! Его шестнадцатилетняя дочка Галина, малокровная тощая девица с патлами светлых волос, вечерами приводит безусого милиционера, усаживаются на мирину тумбочку, воркуют под орущую радиолу. Завидев соседку, соскакивают, запираются в ванной, не искупать ребенка. На развилке дорог Одно утешение - друзья Романа то и дело звонят, привозят подарки детям.

Мира не умеет легко сходиться с людьми, нет у нее на гостей ни времени, ни денег, ни улыбок, да и зачем быть другим обузой, у каждого своя ноша. Но позвонил Миша, позвал: Будут и Шварцы, и поэтесса Рахиль Баумволь. Мира соглашается нехотя, устала от косых взглядов. Но и разговаривать лишь с дочками недостаточно, а Таня, подружка со студенчесой поры, занята переездом в кооперативный дом, подрабатывает вечерами на первую платежку.

В двухкомнатной квартире у Красных ворот полно людей, а гости всё прибывают. Шафранковых окружили, Мира привезла с собой открытку Ромы, и сразу очутилась в центре внимания. Роман не любит писать, но главное - жив, здоров и Под ярким солнцем и бело-голубым знаменем шагают в колонне стройные парни и девушки.

Не колючие, непонятно, почему их называют "сабрами", плодами кактуса? Дашеньку не узнать, молчунья разговорилась. Он купит мне овчаррку, слона, льва, веррблюденка! Она в цветастом крепдешиновом платье и босоножках, светлые волосы забраны в пучок. Рядом с ней на диване - девочка лет девяти , такая же светлоскуластая, но с вишенками глаз. Она в белой блузке, плиссированной юбочке и лакировках. Довольный усач-бородач восседает меж горбами "корабля пустынй", из-под конуса панамки струятся на плечи черные пряди, немыслимое новшество!

Женщины сразу нашли взаимопонимание. Они замужем за русскими, в доме вечно брага, дым коромыслом, ругань. У нас не так. Родители Миши - порядочные, умные люди, мне нравятся их разговоры, обычаи, заботливость. Осенью строим на балконе сукку, это такая беседка. Здесь я знакома со многими - приходили к моему учить иврит. Он улетел три месяца назад, прислал два письма и вызов, жду, когда вернется хороший мастер из отпуска и подам на выезд". Любаше нравится вечеринка, она в центре внимания, все просят посмотреть тельавивскую открытку, никто не напился и не матерятся, как соседи, подарили заколку, блокнот, цветные карандаши.

Дома приятное настроение улетучивается с порога. С кухни несется истошный крик: Я тебе ею башку раздубачу! Афанасий пробует стянуть ее с плешивой головы, пошатнулся, сползает по стенке на пол. Мира спешит к телевизору, но баталию не заглушить. У Любаши разболелась голова, трудно дышать. Врач еще зимой советовала послать ее снова в санаторий отдохнуть от крика и драк, у девочки, сказала, нервишки на пределе, но Любаша - нивкакую. А днем нас туда водили на прогулку - вокруг машины, только на Ваганьковском зелень.

Дежурная нянька сидит в коридоре, подвывает дурацкие песни: Печкины хотя бы дерутся, не ноют. У бабули тоже знакомые говорят о плохом: А тут все были дружные, живые, и детей уважают. С такими я быстрее окрепну". Мира присела рядом, обтирает лицо девочки мокрым полотенцем. Не думай о плохом, а то приснятся кошмары". Успокаивает, а у самой на душе - тошно.

На работе жилья не получишь, в районе на очередь не поставят, раз больше четырех метров на человека. Тут хотя бы Люба может зайти после школы к родителям, побыть в тишине. Забрав Дашу из сада, Мира пересекает двор. Любаша о чем-то шепчется с подружками, но, завидев мать, спешит навстречу. Как она похожа на Владика! Рослая со щедрой улыбкой, открытость в огромных мшистых глазах, черные ровные брови и длинные ресницы, волнистые мягкие прядки прилипли к нежной коже, только не каштановые, а пшеничные.

У качелей Лера, уже в легком пальто и круглой модной шляпке, на красивых ногах с округлыми икрами - лодочки и нейлоновые чулки. Мира не умеет так следить за собой, да и гены иные, она тяжелого кроя, в отца. Лера каждую неделю делает укладку, носит серьги, кольца, бусы, с вечера готовит наряд на завтра, отправив дочку наверх, к Даше. Но сегодня она быстро тащит упирающуюся Нату в подъезд. Проглотив горькую слюну, Мира спешит в молочную, выстаивает в очереди за молоком, затем во второй - за яичками.

Душно, люди разгорячены толкотней и тяжелой одеждой, бранятся, покрикивают на медлительных. Высоченная толстуха со свисающими сайками щек бросает кусок масла на толстую, посылочную бумагу, забыв положить противовесом другую и, не давая успокоиться стрелке весов, снимает товар, заворачивает, протягивает через стеклянную витрину.

Продавщица вытаращила водянистые глазищи, обтёрла масляные пальцы о пятнистый фартук и рявкнула: Неча нам тут указывать! Оба лифта на ремонте. За два года выработана тактика штурма высоты: Через каждые два этажа - привал: Вот и их этаж. Из почтового ящика торчит большой желтый конверт. Вынула машинально, заглянула на кухню. Тишина, Аграфена после работы кому-то стирает белье, сын Коля - на заводе в вечерней смене, а глава семьи блаженствует, развалился на табурете в кальсонах, того гляди сползёт в лужу.

Плита свободна, когда Аграфена готовит - не подойти, и вонь страшная, она варит щи из отходов бойни магазинной тисклявой квашеной капусты, разделывает дешевую селедку и скользкие соленые огурцы. Включив телевизор дочкам, Мира занялась котлетами с картофельным пюре. Лишь когда дети заснули, вспомнила про письмо.

Распечатала - и ахнула. На плотном цвета сгущенки листе в рамке - незнакомая эмблема, под ней жирным шрифтом немыслимые слова: Незнакомая подпись, печатью нотариуса заверено обязательство израильского гражданина Романа Каретина позаботиться о семье вплоть до ее полного обустройства. Листы скреплены красной зубчаткой.

Так Рома не шутил, он не бросил их, не сподличал? Называет Миру своей женой, а Дашеньку - дочерью. Здесь что-то мешало ему быть семьянином де-юре, а зачастую - и де-факто. Как-то у него сорвалось: Не посоветовался, чужбина ему дороже и нас, и матери, и Родины.

Вот и пусть ищет себе новых близких; родню не найдет, да и старый друг лучше новых двух. Сунула конверт в низ письменного стола. Присев на край ванны, рассеянно трёт мыльные вещицы. Медсестра настаивает на психиатре, но какой врач исцелит малышку от тоски? Ему не под силу убедить ребенка смириться с исчезновением отца, трещина в сердце ноет, не зарастает.

Ее не обманешь, не заговоришь, грустит, непосильная дума ломает детскую головку,знает, он ее любит, не бросил бы, его не мог утащить ни Бармалей, ни Морозко, ни Тролль, он такой сильный! Соседка хлопнула кухонной дверью, требует освободить поскорее ванную, придётся достирывать на кухне.

Мира нагнулась, обхватила руками огромный эмалированный таз и - о ужас! Неужели радикулит вернулся спустя десять лет? Завтра сдача журнала в типографию, да и дома сотни дел, не до болезни. Мать зовет на помощь Любу, чтобы прополоскала и повесила белье сушиться на веревку над кухонной тумбочкой.

За открытой балконной дверью - зеленое море парка, озерцо, у горизонта по окружной дороге ползут блошки Белые башни кучевых облаков - в короне лучей. Ахнула, теперь уже не от боли, от красоты. Усмехнулась - в ее жизни одни тучи, ни лучика. Согнутая, с охами добралась до постели, Люба водит горячим утюгом по сложенной на пояснице простыне. Тоска вдавливает мать в матрац, сильнее подтачивая устои в ее душе. Любаша водит утюгом по сложенной на пояснице простыне. Даша обрадовалась перемене - мама никогда не лежит.

Перепрыгнула через ее ноги, крича: Не боюсь такой высокий заборр! И не кричи - мама заболела! Мире стыдно своих мыслей - жаловалась на судьбу, когда вот оно - счастье! К утру боль прошла без следа. Мама выстояла в очереди за бананами, взяла и на вас. Наша Асенька их обожает. Не волнуйтесь, у нас хорошо с деньгами Миша заходит третий раз.

Часто звонят Зина и Шварцы, интересуются, нет ли писем. Мира боится признаться, что есть, и какое! Сама управится со своей жизнью, не девочка! То письмо засело в душе занозой, всё вокруг поблекло: Подружка Таня уехала к матери в деревню. Приглашал профессор Мендель, но Мира не терпит шапочные знакомства, тем более такую птицу к себе в коммуналку не пригласишь, коньяком не угостишь.

Ей не по себе в роскошных палатах, сердит обжираловка, болтовня о пустяках, фальшивые комплименты и флирт. Она быстро пьянеет, начинает доверчиво изливать душу; зачем искушать собеседников, могут не устоять, донести, тогда ей капут. На лице -растерянность и боль. Ему неловко, но что-то мешает уйти. Может, с вами поделится, cбросит горе.

Мира удивилась - она кому-то нужна? И у этого юноши есть заботы-тревоги? Ротенберги живут неподалеку, в семиэтажном доме за сквером. Дверь распахнул Борис, улыбнувшись, протянул руку. Ее ладошка с короткими мягкими пальцами нырнула в его потную ладонь и тут же выскользнула. У Бориса на рубашке под рукавами - большие тёмные полукружья.

Сам не понимает свою нервозность, замаячил по комнате, сел, перекинув ногу на ногу, но верхняя подпрыгивает, дрожь не унять. Заводить знакомых опасно, но и разрядка нужна, все на пределе. Ему не по себе в роли хозяина, но гостья не в претензии - рассматривает фотографии на пианино. В просторной гостиной - бархатные портьеры, диваны, пианино, добротный овальный стол под кремовой скатертью, ваза с яблоками и бананами.

На окнах - тюль, лампочки люстры за матовыми щитками. Шутишь, когда на душе легко. Решительный массивный подбородок и крупный нос с рельефными ноздрями. В плечах - размашистость, торс - как скала, бросающая вызов жизненным бурям. Но внимательный глаз заметит в глубине очей неуверенность и боль. Протягивает Мире мягкую руку. В свои пятьдесят лет мать семейства сохранила нежную пригожесть. Глубокий выразительный взгляд черных очей из-под длинных трепетных ресниц всматривается в гостью, волнистые вороные пряди cхвачены над висками заколками, но одна, вырвавшись, струится с высокого чистого лба на щеку.

На ней белая блузка и длинная черная прямая юбка, туфли - лодочкой. Слова произносит неспеша, словно пробуя каждое слово на вкус и точность. Еда скрепляет отношения, говаривали наши предки. Тоня, накрой на стол, позови на помощь Любашу. После чая Тоня занялась посудой, Роза Александровна присела возле Миры на диване, интересуется, как переносит она жизнь без мужа.

Вслушивается в скупые ответы и вдруг замечает: В нем - и безумство храбрых, и презрение к рабам и самодурству, он выше денег и не клюнет на посулы, за которые многие вокруг дают себя растоптать.

А у вас, я слышала, привилегированная cемья. Мира и сама не понимает, как отнесло ее со стремнины жизненной Волги в тихую заводь. Как можно хвалить безалаберного Ромку? С профессией - откат, с родителями - раскол, в личной жизни - крушение.

Мужей растеряла, дважды мать-одиночка. Но сразу уйти неудобно. Вижу, девочки такие разные. Чувства перегорели, супруг завёл другую семью, предал нашу любовь, поспешил развестись, уехал на Сахалин, быстро сгорел. Меня невзлюбили - окрутила их орла. Любашу оставили без прописки, без пенсии за отца - всё внуку. Думала, сложится с Ромой, не поддастся выпивохам - крепкий, как скала.

Ободралась об нее до крови. Видно, такова моя судьбина. Есть глубоко духовные учителя - раввины, они знают тайны жизни, но хранят эти знания, чтобы не попали в руки злым людям.

Да разве вы одни? Обычно именно в браке успешнее всего шлифуются шероховатости обоих, помогает любовь. Чего не снесёшь, когда любишь? Зрачки в глубине блестят. Ее не приходится упрашивать - у Ротенбергов приятнее, чем дома. Внимательное вглядывание вдовы словно стирает пыль со стекла, которым Мира привыкла отгораживаться от событий и людей.

Моя голова кипит до ночи! Долго не могла видеть книги, мозг отупел. Оказывается, она так и не научилась думать - любой вопрос о жизни ставит ее в тупик.

Во второй свой приход Мира застала только Тоню. Я ведь тоже русская из благополучной семьи. Боря заклинился на отъезде - отец завещал- Она вспыхнула, содрала до крови болячку на руке, но не замечает. А всё из-за меня. Жду - вот-вот взорвется эта жизнь, - всё исчезнет. Тронула ноздри пальцем, смутилаcь.

Жизненная тропка у кого прямая, у кого извилистая. Не угадаешь, какой сюрприз готовится нам завтра, за поворотом.

Если любите друг друга - найдете решение, чтобы никому не причинить боль. Я бы не смогла прожить без Бори и дня. Не давал привыкнуть к нему, не стал главой семьи и преподнес расставание без надежды на встречу. Не опора, а болотная кочка. А вы, конечно же, партийная.

Пронесло, спасибо стукачу, предупредил, что живу не по кодексу. Предложили опровергнуть перед собранием -отказалась. Если смотреть со стороны, ругали меня справедливо, Рому называли непутевым. Стала реже бывать у них. Жалела его - замордовали, раздавили, ищет, как выжить, не доверяет людям. Хотела, чтоб поверил в добро. Я понимаю его рывок. А родители объявили мне бойкот, почему жалею, не осуждаю.

В нашем роду двое поплатились за откровенность и шутки. Вместе едим, смотрим телевизор, на даче - заготавливаем варенье. Если пророним слово - то о погоде, электричке, магазинах, соседях. Если пришли гости - угощаем, танцуем.

Я полгода не решалась признаться маме, что жду второго ребенка, но между поколениями всегда стена. Люба отвлеклась от мозаики, прислушалаcь. Знала бы мама, как они теперь ругаются! Неправда, у мамы голова на месте, а брюки она не носит, шьет себе платья.

Взрослые, когда сердятся, несут всякую чушь! Тетя Груня клянет Афанасия "Чтоб ты сдох! У Аси уютно, тихо. Она двигалась, шурша платьем о траву, трогая рукой влажные ветки.

Покачала головой, устало рассмеялась. Наклонилась, подняла платье, спустила панталоны и присела на корточках. Раздался прерывистый звук выпускаемых газов. Неслышное падение теплого кала, нарастающий слабый запах, сочный звук. Саблина выпрямилась, подтягивая панталоны. Постояла, взявшись руками за ветку сливы. Вздохнула, поднялась на цыпочках. Повернулась и пошла к дому.

Серо-розовое небо, пыльца росы на застывших листьях, беззвучная вспышка за лесом: Сорока шире открыла глаза: Встрепенувшись, сорока взмахнула крыльями, раскрыла клюв и застыла.

Перья на ее шее встали дыбом. Щелкнув клювом, она покосилась на купол, переступила черными когтистыми лапами, оттолкнулась от граненой перекладины и спланировала вниз: В сияющем глазу сороки текла холодная зелень. Вдруг мелькнуло теплое пятно: Кал лежал на траве. Сорока глянула на него, вспорхнула, села рядом с калом, подошла. В маслянистой, шоколадно-шагреневой куче блестела черная жемчужина.

Открыв клюв, она покосилась, наклоняя голову, прыгнула, выклюнула жемчужину и, зажав в кончике клюва, полетела прочь. Взмыв над садом, сорока спланировала вдоль холма, перепорхнула ракиту и, торопливо мелькая черно-белыми крыльями, полетела вдоль берега озера.

В жемчужине плыл отраженный мир: Закончив со створами окна, Саблин и Саблина подняли и поставили на подоконник большую линзу в медной оправе. Саблин повернул ее, сфокусировал солнечный луч на цилиндрический прибор, линзы его послали восемь тонких лучей ко всем восьми меткам. КОЛЯ — 24 г. Члн 29,5 см, мягкое золото, термо-хрящи. Одж семислойный панцирь ТК-кожи цвета лунной пыли, грудная врезка из никелированного твида, стальные бинты, перчатки из J-пластика с керамическими ботфортами, обливные сапоги со стальным напылением.

МАША — 19 л. Влглщ 23 см, м-бисер, сенсорпласт. Грд 92 см, термо-керамика. Влс черные, роговой лак, proto-желе. Одж обтяжное платье из стекло-кашемира, меланжевый хомут с вулканизированной замшей, палантин из ne-кролика, перчатки из белой лайки, туфли черной кожи с J-хрусталем, трость. Влглщ 19 см, сенсор-пакет. Грд 71 см, natural. Одж тигровые лохмотья на proto-шелке, бронзовый жилет, медвежьи унты. Concretные, хотите по-правильно поиметь? Благородный ван имеет плюс-плохо?

Я имею по-правильную пропозицию, когэру. Я делаю только похорошо. Я имею плюс-директ в архиве, obo-yёbо, мне не надо двиго-dance—60, я имею ориент-плюс-food-провайдинг, я имею делать похороший ваньшан в плюс-позит. Я тоже имею делать похороший ваньшан. Но зачем ты пропозируешь ецзунхуй, шагуа, когда имеем 19 uhr, когда еще не ваньшан, когда 3 часа до двиго-dance—60, когда не имееют food-провайдинг в плюс-активе?

По-просто цантин — плюс-boring. Не надо делать минус-позит, не надо иметь плюс-плохо! Не надо делать чукоу! Надо иметь плюс-директ на ваньшан! Чтобы было похорошо-на-ваньшан, а не похорошо-на-байтянь!

Не надо иметь вамбадан в плюс-позите! Надо иметь по-правильное бу цо! Я имею правильное бу цо. Но по-просто цантин — плюс-govnero. По-просто цантин — плюс-плюс-govnero. Вы имеете делать чукоу? Я не правильный шаонянь? Мы не имеем делать чукоу. Мы имеем делать жукоу. Но по-просто цантин — govnero! По-просто цантин — govnero.

Я не имел по-русскому. Сделаем жукоу, maleчик Коля. Я имею плюс 40 вайхуй. Я имею плюс 80 вайхуй. Я имею 50 плюс 25 вайхуй. Еnough на двиго, concretные. Concretные берут такси и оказываются на пересечении улиц Вернадского и Мао Цзедуна. КОЛЯ расплачивается с машиной иньхан-картой, берет девушек под руки.

Я тоже хочу по-правильно поиметь цзюба. Хэнь гаосин, по-правильные когэру! Входят в бар, садятся за стойку. Кэкоу кэлэ плюс XL. На стойке возникают три стакана с напитками. Я не хочу поиметь privat музыkal. Ты хочешь поиметь norma? Я хочу поиметь norma. Я двину поиметь privat: Пьют, слушают каждый своё. МАША трогает грудь Коли: Где ты поимел А-prorub?

Ты поимела минус-позит, krupnaя! А ты поимел в delo, Коля-ван? Я поимел в delo, concretные. Он поимел в delo!

Concretные долго хохочут, трогая друг друга за грудь. Я вчера имела плюс-proval в топ-директе. Mobi-robi надо поиметь на nosorog-плюс.

Это за ти! Некоторое время сидят и пьют молча. Двинем поиметь по-правильно trip-уфань? Переходят в trip-зал, садятся в trip-кресла, пристегиваются. Я не в топ-позите. Возникает список из названий романов разных писателей. Пробируй сама, мне pohuю. Я пробировала только cinema, я не пробировала litera. Я не в плюс-позите. Делаем выbor через dice! Но сначала поимеем шэбэй. Главное — поиметь по-правильный чеlust. Топ-директ — правильный чеlust! МАША бросает кости на список романов: Возникает голографическая модель романа в виде бесформенного бело-розового куска с красными зонами кульминаций.

МАША выбирает на куске небольшую, но самую красную зону, нажимает. Concretные оказываются в финале романа. В этот миг замер на грот-мачте молоток Тэшиго; и багряный флаг вдруг вырвался и заструился по воздуху прямо перед ним, точно его сердце, а Старбек и Стабб, стоявшие внизу на бушприте, заметили мчащегося на корабль зверя. Все взоры были устремлены на кита, который мчался им навстречу, зловеще потрясая своей погибельной головой и посылая перед собой широкий полукруг разлетающейся пены.

Тупая белая стена его лба обрушилась на нос корабля, так, что задрожали и люди и мачты. Все услышали, как хлынула в пробоину вода, точно горный поток по глубокому ущелью. А кит нырнул под осевший корпус судна, проплыл вдоль содрогнувшегося киля; затем, развернувшись под водой, снова вылетел на поверхность, но уже с другой стороны, и, очутившись в нескольких КОЛЯ ярдах от лодки Ахава, на какое-то время замер на волнах.

Просвистел гарпун, подбитый кит рванулся. Линь побежал в желобе с воспламеняющейся скоростью — и зацепился. Ахав нагнулся, чтобы освободить его; он его освободил; но скользящая петля успела обвиться вокруг его шеи; и беззвучно, как удавливают тетивой свою жертву турки в серале, его унесло МАША из вельбота, прежде чем команда успела хватиться своего капитана.

Все трое, стремительно работая челюстями, пожирают каждый свое, проделывая в телах извилистые кровавые ходы; поглощаемая плоть стремительно переваривается в их телах и фонтанирует калом из анусов.

КОЛЯ выжирая дыры в туше кита: МАША разрывая на куски уносимого в океан Ахава: Финальная сцена быстро заполняется кусками разорванных тел, кровью и калом. Во элэ, yebi vashu! Я хочу в плюс-позите! Через dice, podruga, через dice, maleчик! Я обещала тебе пятьдесят тысяч долларов! Но неужели ты поверил, что я выйду замуж за такого неотесанного мужлана, как ты? Немедленно отправляйся за деньгами и пленками! Он направил его на Реа. А не хочешь ли ты пустить себе пулю в лоб?

Полиция поверит в самоубийство. Они найдут пленки и решат, что после сделанного объявления у тебя сдали нервы и ты предпочла самый легкий выход. И я останусь чист! Как это тебе нравится? Он заявит в полицию и без меня! У него нет доказательств. Реник оттолкнул меня в сторону, его рука скользнула под пиджак и вынырнула оттуда с револьвером калибра 0. Он шагнул в комнату.

Но его негромкий лай потонул в грохоте 0. КОЛЯ выгрызая вагину Реа: Потоки крови и кала затопляют гостиную. По-плюс-сладкая пизdello у этой гунян! По-плюс-bloody-bloody, жор-жор по-трейсу в плюс-позите! Я в плюс-похорошо в hoчу, я поимела плюс-позит в активе, я поимела sladkoe цзинцзи, я поимела по-правильный вэйкоу!

У этого шаонянь плюс-директный face, вамбадан! Возникает розовато-сине-фиолетово-белое тело романа. Теперь не по-красному, yebi vaшу! По-плюс-синему, obo-yёbo, вамбадан на рыlo! Проникают в одно из синих мест тела романа. Он взмахнул рукой и побежал куда глаза глядят, не разбирая дороги, — прибитый, обессиленный, раненый и поглупевший от боли и усталости, потерявший почти все свои магические навыки, которые он успел приобрести за время ученичества у Холеного.

Сейчас он ни на что уже не был способен — ему больше нечего было делать в этом захваченном городе. Он искал один из трех возможных возвратов через Промежуточность, потому что лететь небом не было сил. В глубине его сознания пробивался механический и тихий голос, произносящий с трудом по слогам: Может быть это был голос Поручика, но ведь он никогда не называл Дунаева по имени. Во всяком случае, это была не Машенька.

В последние несколько минут, уже готовясь покинуть Смоленск, уже ощущая тягу разворачивающейся и стремительной Промежуточности, Дунаев наблюдал странную галлюцинацию: Казалось, основная часть ее тела и лицо были срезаны резкой черной тенью, как бывает у молодой луны, и виден был словно узкий полумесяц только бок гигантской фигуры: Малыша ищет, — так же бесшумно ответила спящая Девочка. И Дунаев затылком вниз провалился в Промежуточность. БОКОВАЯ просыпается и начинает почесывать места проникновения concretных; потом дергается, вздрагивая в небе всем своим громадным телом.

Concretные яростно жрут её плоть. Агонизируя, она летит по инерции, раздвигая облака, и падает на Подольск. Я в плюс-позите, concretные! Ну, теперь спать, и конец. Она, видимо, совсем высунулась в окно, потому что слышно было шуршанье ее платья и даже дыханье. Все затихло и окаменело, как и луна и ее свет и тени. Князь Андрей тоже боялся пошевелиться, чтобы не выдать своего невольного присутствия. Да ты посмотри, что за прелесть!

Да проснись же, Соня, — сказала она почти со слезами в голосе. Соня неохотно что-то отвечала. Душенька, голубушка, поди сюда. Так бы вот села на корточки, вот так, подхватила бы себя под коленки — туже, как можно туже, натужиться надо, — и полетела бы. Concretные подхватывают Наташу Ростову, поднимают ее в воздух и несут над спящей Россией.

Concretные поднимаются все выше и выше, пока Наташа не начинает задыхаться от нехватки кислорода. Наташа летит к земле. Concretные стремительно выжирают ее внутренности с костями и успевают вылететь из полностью выеденного тела перед самым падением. Кожа Наташи Ростовой долго планирует над родовым поместьем и повисает на ветвях цветущей яблони.

По-последнему, вамбадан по трейсу! Крамо нащупал сегмент Запретного Входа под слоем голубоватого пепла и нажал. Послышался слабый стон, словно вся Эретия смертельно выдохнула перед надвигающимся концом. Изрытая фиолетовыми порами почва вздрогнула и мелко затряслась.

Нарастающий гул прокатился по долине Бессмертных. О Великое Солнце Горавиев, почему Ты не спалило меня дотла! Он разъял на атомы ваши подлые сущности, дабы выстроить Новую Эретию. Тебе и твоим аффарам уготовано стать песчинками для кирпичей Нового Дома Бадалийцев. Смотри же, как гибнет Молонома!

Надсмотрщик закрыл роговые веки. Concretные прыгают по изувеченным трупам горавиев, выжирая светящиеся желто-зеленые глаза и твердые сиренево-розовые мозги наследников Хиндала.

По плюс-жидкое, чоуди вамбадан! Сбрасывают экипировку, отстегиваются от кресел. Теперь — sweet-балэйу, по-правильные когэру! У тебя по-правильный тивэньцзи, maleчик. Где ты поимел liquid-gold-vstavka? Я поимела сенсор-пакет за вайхуй. Liquid-gold не сенсор-пакет, yebi tvoю! Devoчка понесла хушо бадао! Хушо бадао, yebi tvoю! Имею 9 на плюс-пропоз!

Ты поимела плюс-похорошо в минус-hochu! Я по-плюс-имею плюс-похорошо, шагуа! МАША трогает член Коли: Коля-ван, у тебя sladкий. У вас плюс директ в мэньсо.

Trip-корчма — не govnero. Litera-trip — не govnero, concretные когэру. Не govnero, по-правильный maleчик. Бу цо — неплохо. Вамбадан — черепашьи яйца ругательство.

Во баолэ — я сыт. Во элэ — я голоден. Ецзунхуй — ночной клуб. Кэкоу кэлэ — кока кола. Ни ха — здравствуй. Хушо бадао — чушь. Хэнь гаосин — с удовольствием.

Шен-шен — жизненная сила. Она выбежала в слезах. В классе все знали, что у Петуха отец воюет в Испании. Они там за котельной с утра до ночи духарятся. В нем было прохладно и сильно пахло краской. Возле двух белых бюстов Ленина и Сталина стояли корзины с цветами.

В Лаврушинском переулке было чисто и жарко. Солнце серебрило неряшливые тополя, уже тронутые желтизной, сверкало в створе открытого окна писательского дома. Полная женщина мыла другую половину окна. Петя вышел на набережную. Здесь было тоже жарко, чисто и пусто.

Хорошо, что про мать не знает". Он добрел до Малого Каменного моста, посмотрел на работу молодого регулировщика в белом кителе и белом шлеме, перешел через мост. На "Ударнике" по-прежнему висели две афиши — маленькая "Арсен" и большая "Ленин в Октябре". Петя уже трижды посмотрел "Арсена" и дважды "Ленина в Октябре". Недавно покрашенная крыша "Ударника" сверкала серебром. Петя направился к большому серому дому, возвышающемуся над куполом "Ударника", но вдруг остановился.

Петя сплюнул, посмотрел на свои окна. В столовой занавешено, как всегда. Наверно, Тинга вырезает своих кукол. Он сделал еще несколько шагов и остановился. Рядом стоял подвижной лоток с газировкой. С трех мокрых стаканов на алюминиевом подносе стекала вода. Солнце тяжело светилось в перевернутом стеклянном конусе с вишневым сиропом.

Худая продавщица с желтыми кудряшками из-под белой пилотки и с папиросой в стальных зубах сонно глянула на Петю. Он сунул руку в карман и тут же вспомнил, что денег нет. Петя повернулся и побрел через проезжую часть — на ту сторону. Фонтан по-прежнему уже вторую неделю не работал, на скамейках сидели редкие люди. По клумбе ходили голуби.

Петя добрел до ближайшей скамейки и плюхнулся на нагретое солнцем крашеное дерево. Положил желтый портфель на колени. Замок портфеля глупо улыбался. На лавочке возле клумбы засмеялась девушка. Парень в футболке что-то быстро, но негромко рассказывал ей. Она смеялась, облизывая эскимо, зажатое двумя круглыми вафлями. Нагретая полуденным солнцем, Москва была полна дураков. Петя дернул себя за кончик пионерского галстука, посмотрел на портфель.

Замок по-прежнему улыбался сквозь слюну. Слюны не хватит, — раздался спокойный голос рядом. На другом конце скамейки сидел мужчина в светло-сером костюме с такого же цвета шляпой на голове.

Хоть бы картошкин дождичек ливанул Он был неопределенного возраста, лысыватый, с узким сухощавым лицом. А то ведь со страху бесится — как бы завтра за ней не пришли.

жемчужине северного Вьетнама. Впечатление сказки не оставляет вас во время плавания на джонке по этому лабиринту. Туристов здесь всегда множество. Димона Джозеф. Последний - на Арлингтонском кладбище. Джозеф Димона. Последний - на Арлингтонском кладбище.

Зрелая Блондинка С Большими Сиськами В Татушках Отсасывает Член И Доводит Себя До Оргазма Нина Элль

Issuu is a digital publishing platform that makes it simple to publish magazines, catalogs, newspapers, books, and more online. Easily share your publications and get them in front of Issuu’s. Ему случалось звонить по телефону кому-нибудь из друзей якобы из-за границы: этот Большой каньон – просто чудо, какие ущелья, – и вешал трубку, будучи сам Большим каньоном. то во время.

Шаловливые Блондинки С Хуями

Свежее порно видео в качестве hd публикуется у нас каждый день, все видео разбито по категориям, чтобы ценителям качественной порнухи было легче ориентироваться - Супер Порно! «Сибирские огни» по времени возникновения стали вторым в советской России журналом.

Спортивная Длинноволосая Блондинка С Большими Сиськами Наслаждается Мощным Трахом И Испытывает Сквир

Download as PDF, TXT or read online from Scribd. Flag for inappropriate content. Save. Ведь когда-то я была вполне обычной девчонкой, несмотря на рабский ошейник вокруг горла. Бегала туда-сюда, помогала по дому более старшим и старалась не путаться под ногами у Свободных людей.

Блондиночка С Красивой Попкой Сняла Трусики И Попросила Парня Лишить Анальной Девственности Джесси Р

По следам Таманцева

Мужик выгулял и накормил свою сиськастую кошечку

Account Options

Порно - Зрелая блондинка с большими отвисшими сиськами

Посмотреть Порно Видео Зрелые Женщины С Лошадьми

Смотреть Анальное Порно Видео Зрелых Женщин

Порно Русских Зрелых Женщин Галереи

Сиськи Марии Кожевниковой Фото

Загорелая Блондинка Bea Stiel На Кухне Снимает Откровенное Платье На Фотографии Порно Фото

Анал Порно Снято На Телефон

Анальное Наказание Имбирь Клизма Бесплатно Онлайн Видео

Порно Онлайн Блондинку Пикап

Мамаши Занимаются Порно

Голые Пьяные Мамки И Сын Русское Порно

Смотреть Порно Большие Сиськи С Большими Сосками

Порно Зрел Телефона Смотреть

Порно Хентай Анал С Монстрами

Фото Длинный Член

Парень Приятно Трахал Мокрую Вагину Девушки, Которая Кончила На Его Член Смотреть

Порно Мамки Секс В Троем

Скачать Порно Видео Со Зрелыми

Блондинка с пирсингом ввлагалище раздвинула ножки перед возбуждённым самцом смотреть

Читать онлайн - Фонкинос Давид. Эротический потенциал моей жены | Электронная библиотека monpriv.ru

Банк Тураналем Тара

Мужской Анал Порно Бесплатно

Карлик Ебет Блондинку Подборка

Первый Анальный Секс Смотреть Онлайн

Самые просматриваемые:

Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

Напишите отзыв

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
Bashakar 03.10.2019
Порно Молодые Кореянка
Mogul 07.10.2019
Видо Эротика
Garn 28.01.2019
Порно С Готами
Превосходная секретарша во время переговоров по телефону, заодно отсасывала член босса смотреть

monpriv.ru